Истории Любви

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Истории Любви » Истории. Рассказы. Стихи. » День начинался хорошо


День начинался хорошо

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Рассказ принадлежит Дингеру, взят с сайта http://www.yaplakal.com/

Советую прочитать всем без исключения, уверена, что длительное чтение доставит вам огромное удовольствие!

День начинался хорошо.
На работу я не опоздал, вопреки предсказаниям секретарши Танечки, хорошенькой пышногрудой брюнеточки, и я прошел мимо нее, победоносно одарив взглядом. Она улыбнулась, и снова уткнулась в свой компьютер.
Вот зараза! Даже улыбка у нее ехидная, мол, это ты только один раз так пришел, посмотрим что будет завтра…
Я уселся за свое рабочее место и включил свой компьютер. Тот тихо загудел, загружаясь, а я пока что занялся приятным времяпровождением – разглядыванием новой сотрудницы, с немного странным именем Ариэла, вот уже третий месяц работавшей за стойкой напротив. Невысокая, изящная, с потрясающей точеной фигуркой, Ариэла была разговорчива только с клиентами, которые в последнее время стремились попасть на прием именно к ней. Естественно, наши «старички» бросали на нее косые взгляды. А вот мне было просто наплевать, по мне так просто человек знал свое дело, и поэтому у нее не было отбоя от клиентов.
А еще я ломал голову, как пригласить ее на свидание. А что? Я молодой, симпатичный, отлично зарабатываю, своя квартира. Ни от кого не зависим, не пью, курю, правда, но ведь это не порок, верно? Только вот как ей об этом намекнуть, чтоб она поняла, что я вполне серьезно настроен, на прочные отношения, может даже на женить…стоп! Вот события торопить не будем.
Черт! Я боялся признаться сам себе, что просто чертовски влюблен в нее…
Мысленно махнув рукой, и пообещав себе, что на обеденном перерыве обязательно с ней поговорю, я погрузился с головой в работу, заканчивая то, что не успел вчера. Сделал пару звонков клиентам, я умудрился уже с утра заключить сделку, всучив им то, что никак не удавалось продать уже три недели. Время пролетело быстро, и я даже поначалу не поверил своим ушам, когда позади меня раздался мелодичный голос Ариэлы:
-Алекс, ну что? Ты обедать идешь?
Я медленно повернулся, втайне надеясь, что мне послышалось. Нет, не послышалось.
Передо мной стояла Ариэла, в своем классном джинсовом костюмчике и джинсах в обтяжку, покачиваясь на каблуках, с копной рыжих волос, обрамлявших симпатичное личико…
-Что молчишь как истукан? Или мне написать это тебе на бумажке? – повторила она, улыбнувшись.
-А…нет…то есть да, иду! – Я даже вспотел. Вот это да! Нет, сегодня явно мой день!

Наша корпорация располагалась на сто шестом этаже самого высокого небоскреба города, построенного одним сумасшедшим миллиардером, и носящем теперь его имя. Для удобства сотрудников, начальство решило разместить столовую комнату, или как мы ее называли между собой, «Забегаловка в Поднебесье», прямо тут же, на нашем этаже, только в другом крыле. Для того, чтобы попасть туда, нужно было пройти через весь этаж до конца, а потом свернуть налево – и ты в «Забегаловке».
Из окон открывался просто великолепный вид сверху, окна были сделаны от пола до потолка, поэтому не оставляло ощущение полета над городом. Никто не брезговал посидеть здесь в обед, а места у окон ценились выше всего, правда, они не были четко распределены между сотрудниками, просто все было по принципу «кто успел – тот и сел».
Азриэла шла передо мной, и ее фигурка вызывала у меня просто бурю чувств. Нет, я не был девственником, при моем социальном положении многие красотки готовы были просто отдать свою жизнь, лишь бы я встречался с ними… Но, как правило, все ограничивалось одной - двумя встречами, сексом, и похмельем. Многим нравилась такая жизнь, и я с ужасом начинал осознавать, что и сам потихоньку втягиваюсь в нее.
Мы вошли в «Забегаловку», и я с радостью отметил, что возле окна есть еще свободные места.
-Ты иди туда, - указал я на один из столиков. – А я закажу что-нибудь нам. Что будешь?
-Мне, пожалуйста, закажи чашку кофе, черного, с молоком, но без сахара, вегетарианский сэндвич, и пару тостиков с джемом. – Ариэла чарующе улыбнулась, и пошла к столику.
Я вздохнул и продвинулся к стойке. Бармен, Славик, улыбнулся и показал глазами на удаляющуюся Ариэлу:
-Хороша, а? Неужто закадрил? – хохотнул он.
-Да ну… - смутился я. – Так, просто, пообедать вместе пришли…
-Да ладно тебе, покраснел даже! – Славик широко улыбнулся. – Смотри, Алекс, упустишь – локти до плеч сгрызешь от досады! А то и я отобью!
-Отбивай, мне-то что? – пожал я плечами. – Подумаешь, я что, из-за еще одной девки убиваться буду? – Но на душе заскребли кошки…
-Да ты что, серьезно?! – Славка перестал даже протирать стаканы. – Алекс, не шути так, даже в шутку! Ты посмотри на нее! Где еще такую разыщешь?! Дурак, ой дурак ты! – удрученно покачал головой Славик.
-Сам ты дурак! – Я начинал закипать. – Заказ принимать будешь?
Славка молча записал заказ, и кивнул головой, официантка взяла бумажку и пошла на кухню.
Я пошел обратно. Нет, вот точно дурак, Славка прав. Черт, ляпнул, не подумав. Кошки на душе скребанули еще больней. Полный кретин я, а не дурак!
Ариэла сидела за столиком, задумчиво смотря в окно, перед ней в пепельнице лежала дымившаяся сигарета, только что прикуренная. Но в руки она ее не брала, а просто оставила в пепельнице.
-О чем задумалась? – наигранно весело спросил я, присаживаясь напротив.
-Да так… - окинула она меня взглядом. – О разном. Вот скажи мне, Алекс…
-Что тебе сказать? – Я тоже достал сигарету.
-А ты бы смог предать человека? – пристально посмотрела она мне в глаза.
Ну ничего себе разговорчики у нашей Недотроги! А мы-то думали, что кроме работы у нее ничего в голове нет…
-Ариэла, тебя что, кто-то обидел? – в упор спросил я. Она что, услышала наш со Славкой разговор?!
-Нет…нет. – Ариэла не отрывала взгляд. Я поежился, чем-то потянуло ледяным и неясным из ее глаз. – Я просто спрашиваю твое мнение.
-Предать? Хм… - Я сделал крайне задумчивое лицо. – Предательство предательству рознь. Можно предать друга, отобрав у него жену, а можно предать зека, пытавшегося убить тебя ночью. Можно предать ребенка, бросив его на произвол судьбы, а можно без зазрения совести предать какого-нибудь олигарха, наворовавшего миллионы…
-Не все олигархи – воры, и не все зеки – твари. – Ариэла по-прежнему не отрывала взгляд.
-Не знаю, ты спросила, я ответил. И вообще, мы сюда обедать пришли или о зеках говорить? – попытался я перевести разговор.
-Обедать. – Ариэла откинулась на стуле, и снова посмотрела в окно. – А ты бы смог предать любимого человека?
-Опять – двадцать пять! – воскликнул я. – Нет, конечно!
-А пожертвовать ради него всем смог бы?
Меня уже начал раздражать этот разговор. Если она такая философ, то в жизни с ней трудновато будет…
-Смотря чем и ради кого! – отрезал я, приступая к еде, принесенной официанткой, и услужливо расставившей все на нашем столике.
-А ради меня смог бы? – прищурилась Ариэла, не притрагиваясь к еде.
-Может быть и да, а может быть и нет! Я с тобой еще не настолько знаком. Ты есть будешь? Или что?
-Нет, перехотелось. – Ариэла поднялась, гибкая и грациозная, как пантера, она достала деньги и швырнула их на столик перед моим носом. – Приятного аппетита! Не провожай, сама дойду!
Я даже зарычал, слушая ее каблучки, удалявшиеся по залу к выходу. Дура, тоже мне философ! Ищи себе другого, который твои сопли будет слушать!
Сильный взрыв заставил подпрыгнуть на стуле, и в следующую секунду меня швырнуло на пол мощнейшим ударом. Уже на полу, ничего не понимая, оглохший и ослепший, я увидел вдруг вздыбившийся пол, реку огня из пролома, людей, попавших под удар, горящих, кричащих от ужаса и боли…
Черт!!! Что это?!
Секундой позже противно взвыла сигнализация пожарной тревоги, но не сработала почему-то система пожаротушения. Удушливый черный дым пополз по «Забегаловке», заставив закашляться. Там, где была стойка бара, зияла огромная дыра в полу, горели цветные панно, украшавшие стены, люди лежали, разбросанные взрывом, разметавшись в разных позах…Я пополз к выходу, ощущая руками горячий пол, осколки стекла. Как ни странно, окна выдержали, я некстати вспомнил, что они бронированные.
Липкий страх лизнул душу, заставив не обращать внимание на боль и на крики раненых. Ползти по осколкам камней было чертовски неудобно, но меня подгонял инстинкт самосохранения. Выбраться отсюда, только бы выбраться…
От стеклянной входной двери осталась только рама с огрызками стекла. Я попытался открыть дверь, но ее пружину заклинило. Я снова нерешительно толкнул дверь, но она опять даже не сдвинулась. А пролезть через раздробленную дыру с клыками осколков я все никак не мог решиться. Твою мать! Я сел на пол, и, обхватив голову руками, завыл…
А дверь вдруг упала. Просто упала, с петель, как будто их и не было, как будто она не была зажата взрывом. Я с недоумением обернулся, но кроме длинного коридора, объятого пламенем, больше ничего не увидел. Огонь не пугал, пугал все тот же липкий страх, страх сдохнуть здесь. Сдернув почерневшую от копоти рубашку, я замотал пол-лица, медленно поднялся, и пошел по коридору…
Языки огня плясали как живые в безумном танце, то бросаясь на стены, то переплетаясь между собой, то вдруг метаясь в мою сторону. Я сторонился от огня, как от живого существа, но он все же несколько раз лизнул меня. Явственно запахло сгоревшими волосами и опаленной кожей. Пройдя полкоридора, я вдруг с неотвратимым ужасом сообразил, что пройти дальше не смогу. Я судорожно глотнул раскаленный воздух, обернулся. Назад тоже нет дороги. Там где я прошел, клокотали клубы огня, вырывающегося из-под пола.
«Алекс…»
Сначала я подумал, что у меня галлюцинации.
«Алекс…»
Полушепот – полухрип раздался откуда-то сбоку. Я как-то вспомнил, что там находилась небольшая комната, метра полтора на полтора, выполнявшая функции чуланчика, но у комнатки было неоспоримое достоинство – из нее был выход на крохотный балкончик, почти под самой крышей, с металлическими перилами и с потрясающим видом на море. Мы называли это место «Последний Приют», имея в виду, что это последний приют для самоубийц. Мрачный у нас юмор, правда? Но с этого балкончика можно было спокойно шагнуть, долгий полет и смерть вдребезги гарантировалась стопроцентно. Поэтому начальство, не мудрствуя лукаво, просто-напросто заперло эту дверь, и не открывали ее ни под каким предлогом, наверное всерьез опасаясь необдуманных шагов своих сотрудников…
Теперь этой дверки не было. Выбитая, скорее всего взрывной волной, она валялась искореженная и смятая в углу комнаты, до половины закрывая вход на балкончик.
А посреди комнаты сидел кто-то или что-то.
Обгоревший…
И протягивал мне руку, с почти обугленными пальцами…
«Алекс…»
Меня замутило. Мне не приходилось видеть почти сгоревшего человека, кто бы еще мог так двигаться после таких ожогов. Я медленно попятился, но огонь сзади вдруг ударил в спину. Волей-неволей, но я шагнул в комнату. И уперся в руку. И закричал.
-Алекс…помоги мне… - Пусть лицо почти полностью сгорело, но голос остался прежним.
Ариэла…
И еще клочья рыжих волос.
-Ты только не волнуйся! – Я пытался говорить убедительно, но получился лишь хрип. Пытался не касаться руки. Пытался погасить крик внутри себя…– Скорее всего спасатели уже по пути сюда!
Я медленно пятился на балкончик. И вдруг понял, что это может стать моим шансом – крохотная площадка, зато на свежем воздухе, на которой можно будет укрыться от огня. Как будто в подтверждение, огонь ударился об входной косяк, заставив зажмуриться.
Ариэла каким-то непостижимым образом развернулась в мою сторону, опять протянула мне руку, сдавленным сиплым голосом вытягивая слова:
-Алекс…не бросай меня…тут…Алекс…помоги…мне больно…
Я схватился за перила и выглянул с балкончика. Внизу толпились люди, но пожарных машин все еще не было. Сколько уже времени прошло? Пять минут? Сорок? Час?
-Алекс…помоги…я не могу выйти…мне больно… - Живой труп тщетно пытался пролезть сквозь щель между разбитой дверью и стеной.
Я заплакал. Я не знал, что еще можно сделать. Я только знал, что я умру от разрыва сердца, если Ариэла тоже будет на балкончике. И я еще знал, что на балкончике есть место только для одного…
Ее глаза, вдруг неожиданно живые для человека в ее состоянии, продолжали смотреть на меня. Меня затрясло.
-Алекс…я не прошу много…дай мне… только уйти…только…уйти… - Она уже не говорила, а выплевывала слова, со свистом втягивая воздух, становившийся все горячее.
Я не мог решиться.
А куда тогда я уйду? Она может только сидеть, а на балкончике даже стоять толком негде было, но все же возможно. Для одного…
Я с тоской посмотрел в коридор, где пламя бушевало как ураган. Назад точно дороги нет. А вперед – сто шесть этажей до земли.
Мысль толкалась в раскаленном мозгу, неохотно выдавая решения, но решения так же лениво исчезали. Думать уже не хотелось. Хотелось только жить, только ради себя. А она… Она уже не жилец. Но и решиться на откровенное убийство я тоже не мог, оставив ее в комнатушке.
-Алекс…дай мне руку! – неожиданно окрепшим голосом произнесла Ариэла.
Я машинально протянул руку, и чуть не закричал, когда почувствовал ее руку, горячую и влажную. Но вдруг такую крепкую. Она рывком втянулась к моим ногам, обхватив их другой рукой:
-Алекс…мы тут не выживем вдвоем…
-Я уже понял! – стиснув зубы, ответил я.
-Один…дол…жен…уйти…
-Кто? – спросил я, стараясь не смотреть ей в лицо. – Не думаешь ли ты, что я должен?
Во мне неожиданно проснулась ярость. Она почти мертва, но продолжает ставить мне условия?!
-А…ты…сможешь это…сделать… - Это прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.
-Я?! А не пошла бы ты? – Я рывком поднялся на ноги, качнувшись от того, что Ариэла не отпустила меня, и получилось, что она тоже приподнялась наполовину от пола.
И снова липкий страх.
И снова ощущения чего-то мерзко грязного, сгоревшего и влажного.
-Алекс…помоги мне…встать… - Но у меня едва хватало сил смотреть на нее. Зажмурившись, я схватил ее поперек туловища и рывком поставил на ноги.
-Скажи мне… - Она стояла, уцепившись в меня. - …ты ведь любил…ме-ня?..
Я закрыл глаза.
Любил. Но не этот полутруп, а Ариэлу.
-Ясно…а я…я…поверила тебе… - Ухмылка у нее не получилась, я скорее почувствовал, чем увидел ее усмешку. - …что ж…пусть тебе…Бог…будет…судья…
-Да хоть сам дьявол! – Я открыл глаза. – Что тебе от меня надо?
-Мне?.. уже ни-че-го…
Она качнулась, резко толкнув меня в грудь, вдруг опрокинулась через перила. Я замер от ужаса. Черное тело стремительно летело вниз, уменьшаясь в размерах, и со всего разгону ударило по толпе, по людям внизу. Я растерянно смотрел вниз, и где-то в душе росло облегчение, что мне все же не пришлось самому это сделать.
Раздался треск. Я обернулся и пламя ударило меня в лицо. Я отшатнулся, балансируя на маленьком кусочке железа, пытаясь схватиться руками за перильца. Но все же не удержался…
Я полетел вниз. Спиной вперед.
Увидев, как в том месте, где только что я стоял, вырвался огромный клуб огня.
Только сейчас я понял, что вдруг стало тихо.
Меня развернуло, и я видел бешено приближающуюся землю, с ужасом осознавая, что теперь мне пришел конец. Разглядел быстро приближающиеся лица людей, стоявших внизу и смотрящих, как я лечу на них.
Удар был несильным. Но все равно был…

******

Мысли катались в мозгу, похожие на кисель, нудные и тягучие. Обрывки памяти образовывали рисунок из воспоминаний, рваный и долгий…
Кто-то, большой и безумно красивый вытягивал белые нити из памяти, заставляя расплетаться слова и звуки. Словно перепутанный клубок, моя память неохотно делилась тем, что я когда-то пережил.
Все мои кошмары в детстве и сейчас сплелись в одно целое, вызывая растерянность и страх. Я барахтался в них, пытаясь вытолкнуть черноту из легких, но какая-то часть моего сознания говорила мне, что физически это невозможно. Физически меня не существовало.
Была какая-то часть меня, бесплотная, бесполая, но это был я. Откуда я это знал? Не знаю…
Просто знал.
Кошмары сменились страхами и переживаниями. Вдруг всплыло передо мной лицо моего друга детства Сашки, который утонул в речке. Я мог тогда его спасти, но я стоял, растерянный и испуганный, смотря, как он захлебывается. Я не смог его спасти. Я испугался. Но всегда помнил его глаза…
«Как думаешь, это было предательство?»
Бесплотный голос обволакивал, приходя извне, но он был повсюду.
«Кто здесь?» - Мысль шевельнулась мягко и неохотно.
«Я»
«А ты кто?»
«Трудно объяснить. Ближе тебе будет понятие «Дьявол» - Я ощущал, что это правда.
«А ты бы мог сделать так, чтоб я стал более материальным?» - Во мне вдруг проснулся страх, перемешанный с любопытством.
«Легко. Что это тебе даст?»
«А зачем я тебе?»
Я начал чувствовать.
Чувствовать свои переломанные кости, с треском срастающиеся внутри меня, легкое покалывание нервов, сплетающихся в один узор на моем теле, шелест мышц и кожу, нарастающую с необычной быстротой, волосы полезли с неприятным щекотанием…
«Доволен?»
«А как я смогу тебя видеть?»
«Зачем?»
«А зачем я тебе?» - Я снова задал вопрос.
Слабое сияние, как лунная дорожка, начало расширяться, заполняя пространство вокруг меня, пока не начало светить ослепительно и неприятно. Я все равно продолжал чувствовать, что я нахожусь в чем-то вязком и легком одновременно, не имеющего основы материальной, но достаточно прочном, если я так спокойно продолжаю в этом барахтаться.
Передо мной начало расти что-то большое и бесформенное…
«Какую форму ты предпочитаешь? Мыслями!»
Я представил себе классического демона, воспетого и созданного кинематографистами. И словно повинуясь моим движениям внутри сознания, темнота начала приобретать более понятные черты, именно такие, как я мысленно рисовал…
-Такую? Странные вы, люди. Не могли придумать что-то другое? – Возникший «демон» осматривал себя с ног до головы.
-Как есть – так и придумали. – Я разглядывал его. Да, так я себе его и представил.
-Знаешь где ты?
-Нет.
-Место, которое вы, люди, называете адом. – Его узкие вертикальные зрачки сузились, когда он посмотрел мне прямо в глаза.
-А где же геена огненная?
-А кто сказал, что это место должно быть огненным? – Голос, тихий и громкий звучал отовсюду, извне, внутри меня.
-Все так говорят. – Я вдруг почувствовал, что мой голос дрожит.
-Нет, все не так. Для того, чтоб назвать это место адом не нужен огонь, это слишком просто. Здесь все по-другому.
-А как же души грешников?
-Им уготована другая судьба. Ты тоже хочешь посмотреть что с ними происходит?
-Да.
Резкий звон в ушах. Чернота. Черточки света, как в испорченном телевизоре. Черные сгустки чего-то нематериального, легкого и тяжелого одновременно.
И страх. Нет, неистребимый ужас. Нет, обволакивающий, липкий, мерзкий ужас, острым коготком рвущий струнки сознания.
Я почувствовал, что умираю. От страха. Но не мог умереть. Он был везде, просто страх…
-Останови!!! Прошу тебя!!! – Я захлебнулся в истерике.
-Вот. Это и есть ад, так легче держать души в повиновении. Вы когда-то приручили огонь, но страх приручить не в силах, человек.
-А зачем я тебе нужен? Я грешен?
В ответ передо мной возникли образы того, что я сделал когда-то, от чего было стыдно и страшно, со временем это забылось, но неприятный осадок остался. Теперь это проносилось передо мной быстрой лентой… Утонувший Сашка, умирающая старушка на улице, мимо которой я прошел, даже не взглянув, девушка, выбросившаяся из окна из-за меня, когда я не признал себя отцом ее неродившегося ребенка, Ариэла…
Теперь ясно.
Я и вправду грешен. В своем безразличии, безразличии к жизни других.
-У всех была предопределена судьба, умереть или жить, но они все, так или иначе, соприкасались с тобой, в надежде на помощь.
-Я знаю. А чем я мог помочь?
-Это зависело бы от тебя.
Он замолчал.
Все воспоминания тускнели, но ярче всего оставалось воспоминание об Ариэле. Я не мог не думать о ней…
-А что я мог сделать? – Я просто думал ни о чем.
-Многое, но не хотел.
-А если бы я захотел все повернуть вспять?
-Хм… - Я явственно различил заинтересованность в его голосе. – Ты считаешь, что смог бы?
-Не знаю. Если бы я вернулся к тем ситуациям – я думаю, что смог бы.
-Да? Ты меня заинтересовал. – Я ощутил легкое касание его «лапы». – Нет. Я верну тебя, но в другую ситуацию.
-В какую?!
-Неважно, просто чтоб понять, тебе все тебе надо пройти через многое.
Я растерялся:
-Семь кругов ада?
-Нет. Прожить несколько жизней. Как кошка. Они бессмертны. Каждый раз умирая, они снова выживают. Это я постарался, люблю я их…
-А при чем тут кошки?
-Просто так. Готов?
-К чему?
Ответа уже не было…

Вонь, духота нестерпимой удушливой волной ударили в нос. Я задохнулся, попытался сорентироваться. Попробовал приподняться, но ощутил, что что-то уперлось мне в спину, не давай встать. И что-то неудобное, чуть жесткое и влажное одновременно упиралось мне в грудь.
Я вспомнил, откуда-то, что почему-то в правом кармане у меня есть дешевая китайская зажигалка, двухрублевая, но полная газа. Вывернулся, достал, чиркнул колесиком.
И заорал от испуга.
Я находился в гробу. Под землей, лицом к лицу с почти сгнившим трупом, отсюда и вонь.
Я извернулся, и уперся руками в крышку. Сгнившее дерево неохотно поддалось под руками, осыпаясь мне в лицо мелкой трухой, но земля была сырая, и я почувствовал, что смогу проковырять дыру. Я почувствовал, что поверхность здесь, рядом, рукой подать, но почти не было сил протянуть руку.
Неистово зацарапал руками, не обращая внимания на комья земли, бившие по лицу, на боль изломанных ногтей…
Когда почувствовал прохладу воздуха, я сначала даже не поверил, думал, что показалось. Но догадка подтвердилась, когда неожиданно я хлебнул свежий воздух. Я поперхнулся и закашлялся. Но все же это был свежий воздух.
Где-то через часа два моих отчаянных раскопок я уже наполовину вылез из земли, почти позабыв про боль в окровавленных пальцах. Я на земле! Я никак не мог насладиться воздухом, несмотря на то, что сыпал мелкий редкий снежок.
В уши ударил тонкий визг, переходящий в вой. Я повернулся, и увидел медленно оседающего мужчину, смотрящего на меня огромными от испуга глазами. Похоже, что он на грани обморока, если уже не разрыв сердца… Я бы тоже испугался, если б увидел вылезающего из могилы человека, хотя из могилы кто мог вылезти? Ясно, что не человек.
-Я вам все объясню! – попытался я заговорить с мужчиной, но то уже закатил глаза.
Плохо дело. Я последний раз дернулся, окончательно выбравшись из ямы, и на загибающихся ногах подошел к упавшему.
Синюшный цвет лица, прерывистое дыхание – с сердцем плохо. Что же делать?!
Я оглядел себя. Рваные грязные брюки, какие-то разбитые кроссовки, воняющая рубашка, и сверху некое подобие свитера, изодранного и испачканного землей. Да уж, видок у меня еще тот, было б от чего испугаться.
И я поймал себя на мысли, что очень беспокоюсь об этом человеке. Странно…
Я огляделся, и сообразил, что нахожусь в самом центре кладбища. Незнакомого и старого. К выходу вела дорожка, посыпанная гравием, по ней я и пошел быстрым шагом, в надежде, что кого-то отыщу и позову на помощь.
-Стой! – ударил по ушам окрик.
Я остановился. Откуда-то сбоку вынырнули два милиционера, крепко сбитых парня, в сизо-серой форме. Настороженно поглядывая на меня, неспешно приблизились…
-Документы есть? – спросил тот, что повыше, с сержантскими погонами. Второй ухмыльнулся.
-Документы? – Я каким-то шестым чувством понял, что даже документы не помогут, меня бы и так задержали. – Нет, нет документов.
-Опять бичей развелось! – процедил сквозь зубы второй. – Слышь, Лёха, нет у него документиков-то!
-Товарищи милиционеры! – вдруг заторопился я. – Понимаете… вы можете мне не верить, но я шел позвать на помощь! Там человек умирает! – махнул я рукой в ту сторону, откуда пришел.
-Ага, а еще там избили человека и ограбили! – ухмыльнулся первый, которого назвали Лёха. – Знаем! А теперь скажи мне, доходяга паршивый, какого хрена ты тут делаешь?!
Я облизнул враз высохшие губы:
-Товарищ милиционер! Клянусь! Пойдемте со мной, я покажу!! – Я развернулся. – Потом делайте что хотите!
-Стоять! – Снова хлесткий окрик заставил остановиться. – Не ори тут, а то я тебя успокою!
Меня цепко ухватил за руку второй. Я выдохнул, как перед прыжком в воду, и резко ударил его по лицу, ударил неумело, но сильно. Тот остолбенел, и отпустил меня. Я развернулся, и рванулся изо всех сил в сторону лежащего там человека. Милиционеры метнулись следом, чего я и добивался.
Дружный топот обрадовал меня. Значит, я успею помочь тому челове…
Сильный удар в затылок опрокинул небо, и я с разгону ударился лицом об дорожку. И тут же на меня посыпались удары. Много, сильно, больно. Очень больно… Я закрыл голову, но меня продолжали остервенело бить.
Зато успел бросить быстрый взгляд. Человек еще лежал неподалеку, но как же привлечь их внимание?
-Стойте!!! – Я заорал так, что оба преследователя остановились от неожиданности. – Вон же он!!! Я не врал вам, вон он, помогите ему!!!
Милиционеры дружно взглянули туда, куда я указывал, переглянулись… Один из них пошел к человеку, пощупал пульс, вернулся, и что-то сказал на ухо второму.
-Ах ты, сука! – прошипел Лёха. – Так ты его еще и убил?! - У него из руки выскользнула длинная телескопическая дубинка, со стальным шариком на гибком и прочном кончике.
Я оцепенел. Я понял, что это конец. В чем-то они были правы, это я его убил.
Удары просто посыпались с такой ошеломляющей быстротой и мощью, что я даже не стал сопротивляться. Хруст своих ломаемых ребер я еще успел услышать. И успел увидеть, как тот человек, которого я напугал, медленно начал подниматься, мотая головой…
Значит я все же не убил его! Беспричинная радость захлестнула меня. Он жив, он очнулся, а эти два изверга, надеюсь, все же ему помогут…А я…
Удар в висок был сильным и быстрым. Я начал заваливаться на бок, уже понимая, что я не жилец…

*****

-Как ты думаешь, если б ты его не ударил, они бы тебя стали бить? – Он сидел на чем-то непонятном и болтал ногой. По всему было видно, что сам процесс пребывания в выдуманном мной облике доставляет ему удовольствие. Если он, конечно, знает что это такое…
-Не знаю. Но ведь как-то же надо было направить их к нему на помощь! – Я снова висел в чем-то невесомом, без осязаемых признаков неба и земли, словно муха в паутине. Только у меня было чуть больше свободы, чем у мухи.
-Странно, ты заговорил о милосердии… - Он покачал рогатой головой, и издал что-то вроде вздоха. – Ты опять меня удивляешь!
-Понимаешь, не совсем все дело в милосердии. – Я пытался найти слова… - Я как бы почувствовал вину, за то, что напугал его почти до смерти, поэтому как-то хотел помочь! У меня отец умер от похожего случая. Его очень напугала выскочившая из темноты собака, выскочившая неожиданно, и он умер на месте. От разрыва сердца. Я не хотел просто, чтоб тот человек умер бы так же. Я не смог тогда приехать на похороны, меня это не сильно заботило, а теперь жалею… Может и у этого человека есть такой сын как я.
-Собака, говоришь? – Он продолжал смотреть на меня задумчиво. – Большая?
-Не знаю. – Я задумался. – Это могла быть любая собака. Но факт остается фактом.
-Собака… Ладно.
Тишина. Уют. Темнота…

Запах сгоревшего пороха обжигал ноздри, и я недовольно чихнул.
-Фу, Бой! – Чья-то рука легла мне на спину и ласково потрепала.
Я остолбенел.
Я снова был на земле.
Собакой.
Красивой овчаркой, лежащей на земле, рядом с двумя ребятами, в черно-зеленой пятнистой форме и с автоматами.
Я попытался закричать, но из горла лишь вырвался звук, похожий на рычание.
-Да что с тобой?! – обеспокоено произнес один из парней, тот, который держал свою руку на моей спине. – Что случилось, мальчик?
-Оставь его, Саня, он тоже волнуется. – Второй смотрел в бинокль, не отрываясь от него ни на минуту.
Я завыл, тихо и с подвыванием. Собака! Он сделал меня собакой!
-Фу, Бой! – Рука тихо шлепнула меня по щеке, не больно, но обидно.
Какая-то часть сознания продолжала оставаться собачьей, и я поджал хвост. Ладно, подождем…
Рация тихо пискнула, и мои уши напряглись. Я мысленно улыбнулся, осознавая, что делаю это естественно, вне моего желания – хвост, уши…
А второй вцепился в рацию, напряженно прислушиваясь, потом переглянулся с первым, и они вскочили. Мой ошейник дернулся, увлекаемый поводком, и я подскочил вместе с парнями, повинуясь жесту. В быстром темпе они понеслись куда-то к пролому дома, воняющему нестерпимой гарью. Мы все дружно ввалились в пролом, и я лег рядом с Саней, в котором мое второе «я» признавало хозяина.
-Тихо! – прошипел второй. – Саня, следи за окном! Там заложники!
Рация опять ожила, и Саня начал что-то тихо говорить в нее, поглаживая меня по спине. Странно, но я не чувствовал брезгливости, наоборот, мне вдруг захотелось, чтоб мне почесали брюхо… Вот же дьявол! Я вдруг громко гавкнул от прилива эмоций.
-Тише, дурак! – чуть ли не закричал второй, ударил меня по морде. – Идиот, нас же засекут!!!
Шлепки по стене я скорее уловил, чем услышал. Так ударяют пули в стены…Откуда-то из глубины сознания выплыло смутно знакомое чувство, как будто натренированное годами тренировок. А может так и есть, я же тренированная боевая собака, вернее не я, или я?
-Ложись! – приглушенно крикнул Саня. – Серега, ложись!!
Но Серега еще стоял. Я увидел, как из груди тугим толчком плеснула кровь, легкими каплями забрызгав стену…
Я прыгнул к нему, прежде чем понял сам свои действия, толкнул лапами, и, закрывая его своим телом, повалил на землю. Он тихо застонал, и закрыл глаза.
Саня сидел, боясь пошевелиться, большими от ужаса глазами смотрел в нашу сторону, крепко сжимая автомат.
Я ожесточенно лизал Серегино лицо, пытаясь пробудить в нем хоть проблеск жизни. Я чувствовал, как из него с каждым толчком сердца уходит жизнь, и меня начинало охватывать бессилие отчаявшегося…
-Бой! Ко мне! Иди сюда, мальчик! – Саня дрожащим голосом звал меня. – Он не ответит, Бой, слышишь? Не ответит! Иди ко мне!
В его голосе послышался страх. Он боялся, просто боялся. По сути, он еще молодой пацан, недавно взявший автомат в руки…и он боялся.
Я обернулся, посмотрел на него, и вильнул хвостом, последний раз лизнул Сергея, понимая, что он уже перестал дышать, и подошел к Сане. Он крепко вцепился в меня, дрожа, как от мороза.
Рация ожила, и мелко завибрировала. Я подтолкнул ее носом к руке Сани и замер, глядя на него.
-Прием…так точно, Юта погиб…пятый, жду указаний…да, собака со мной…так точно…отпустят пять человек?.. когда?.. есть прикрыть заложников!.. отбой!
Он отложил рацию, и прильнул к широкой трещине в стене, внимательно просматривая местность через оптический прицел.
Послышались голоса, я напряг слух. Подполз на брюхе к двери, и осторожно выглянул. Теперь мне стало ясно все. Это была операция по освобождению заложников. Я-собака этого не понимал, я-не-собака понял все сразу.
Часть здания, старая и с облупившейся штукатуркой, примыкала к домику, в котором были мы. Я ощутил запах оружия, человеческого пота, запахи чего-то неприятного, и чего-то пряно-резкого… Из окон здания выглядывали хмурые вооруженные люди, у некоторых лицо было наполовину скрыто масками. И теперь из дверей выходили заложники.
Четверо детей и одна женщина. Испуганные, потерянные.
Они уже прошли с десяток – полтора метров, когда вдруг неожиданно раздались выстрелы. Женщина упала, рядом ребенок…
«Они убивают заложников!!» Рация подпрыгнула и заверещала. Саня дернулся, но он бы вряд ли попал в кого-то из стреляющих, слишком мало места…
Упал еще один ребенок.
И я увидел, как маленькая девочка бредет по двору, что-то крепко сжимая двумя ручонками, прямо в мою сторону, бледная, маленькая, напуганная…
Она увидела меня.
А я увидел, как метнулась фигура человека в пятнистой форме, подхватила третьего ребенка, и прямо-таки зашвырнула его на руки прятавшихся за углом солдат. Пули хлестко ударили его в спину, и он упал в полуметре от угла, но его подхватили цепкие руки, и затащили за безопасную стену…
А я прыгнул к девочке.
Повалил ее как можно аккуратнее, схватил зубами за лямку джинсовых штанишек, и поволок прямо по пыли за стену домика, в котором оставался Саня. Я почему-то знал, что за стеной будет безопаснее…
Прямо передо мной очередь из автомата взметнула фонтанчики земли, но я успел.
Девочка молчала, не сопротивлялась, и даже не кричала. Она не испугалась меня, когда я осторожно опустил ее на землю. Лизнул ее в носик. И она вдруг заплакала, протягивая мне зажатое в руках…
Солдаты закричали, когда увидели в ручонках ручную гранату с выдернутой чекой. Но перебежать двор было невозможно. Я видел, как девочка держится изо всех сил, а прийти на помощь было невозможно. Кто-то все же попробовал, но не успел пробежать и двух метров, свалился в пыль, сбитый выстрелами из пулемета.
Я заскулил.
Опять не оставалось выбора.
Повисла тишина, изредка нарушаемая матами солдат. Кто-то молча смотрел на нас, сквозь слезы и стиснутые зубы…
Тихо звякнула «лимонка», выскальзывая из ослабевших пальчиков. Шлепнулась на землю. Покатилась.
Не было выбора.
Я молниеносно подхватил гранату зубами, и метнулся что есть мочи обратно во двор. Увидел дверь, за которой притаились трое вооруженных людей, и кинулся туда.
Моего появления они не ждали, тем более с гранатой в зубах.
Время растянулось, секунды шли как минуты, долго и неумолимо…
Когда грохнул взрыв, я всего лишь ощутил неприятное чувство от того, что меня просто разорвало в клочья…
Но успел заметить, как четыре человека метнулись к той стене, за которой осталась девочка…

-Чем определяется сущность собаки?
-Не знаю. Преданностью?
Он ухмыльнулся:
-Не всегда.
Я задумался, и решился на ответ:
-Мне кажется, что больше верности хозяину присутствует, да и преданность имеет место быть. И без нее собака тоже не может. Кому ей верить? Для нее существует только хозяин, он вожак стаи, и его жизнь для нее тоже драгоценна.
-Интересное суждение. Но мне кажется, что ты и сам запутался, и не знаешь, что тобой двигало.– Он покачал рогатой головой. – А почему ты тогда спасал девочку? Она же не была твоим хозяином? И ты чем руководствовался? Ты ведь не собака! Все же странный ты. Ты хоть понимаешь, что сам себе противоречишь?
- А если я еще скажу, что отрабатываю свое прощение – поверишь? И не забывай, что ты оставил мое второе «я» в моей памяти! Я руководствовался как человек, спасая ее! Для меня она просто ребенок, но это святое – дети!
-Ах, да! Хорошо, это была моя ошибка. Не подумал. Не знал, что сознание человека может совместиться с собачьим. – Мне показалось, или он все же насмехался? – Мне ты понравился, я думал, что ты ее потащишь, но ты гранату схватил. Странный ты все-таки, человек. Ты знал?
-О чем?
-О том, что если ты меня убедишь, я отпущу тебя?
-Нет.
-Ну и ладно. Расскажи мне о своих ощущениях.
-Не смогу. Быть собакой и человеком одновременно – это даже для меня много! Зато ощутил приятное чувство, убив тех, кто убил детей. Не смогу описать это. Вкус победы вроде называется.
-Как хочешь…А если бы ты был на их месте, на месте убийц?
-Не знаю, мне кажется, я бы не смог убивать детей.
-Думаешь? Хм…Интересно…

*****

Жара заливала улицы полуденным расплавленным солнцем. Идти в длинной, черной куртке было жарко. Но Салим терпел.
Он все терпел.
Даже когда его уволили с работы, мотивировав это тем, что нет профессии – он это тоже стерпел, но когда пришли выгонять его из дома, тут уже не удержался…
Мухаммад сказал, что сделать пояс не проблема. Нужны только деньги. Деньги Салим нашел, но потом ему их вернули. Сказали, что для святого дела деньги не нужны, и ему просто подарят пояс, лишь бы только Салим смог сделать угодное Аллаху дело. Он не спорил, он просто отдал деньги сестре, ей скоро замуж выходить, они ей пригодятся.
Вот только жарко очень…

Пот заливал глаза. Я чувствовал свое новое тело, ощущая себя еще не родившимся цыпленком в тесной скорлупе. Но это было не мое тело, а мое сознание внутри его. Я чувствовал все мысли хозяина тела, чувствовал, как билось его-мое сердце…
А вот его мысли меня немного смутили…

Салим уже не думал о том, что его поймают, он знал, что если его попытаются задержать, то тут же соберется много зевак, и вот тогда он сможет извернуться и нажать кнопку. Вот тогда может погибнуть еще больше жителей этого мерзкого городка, при мысли об этом он терпел все, и жару, и тяжеленный пояс смертника, начиненный сотнями стальных шариков, которые убивали почище автоматных пуль.
И вдруг он увидел небольшой детский садик, заполненный гомонящими детьми во главе с молоденькой воспитательницей… Он понял, как можно ударить побольней.

Я попытался воспротивиться его мыслям. Но это было почти невозможно, я чувствовал просто физически его ненависть ко всем жителям города, к этой стране. С одной стороны я его понимал. Его социальный статус не мог поднять его выше того закона, по которому он приравнивался к жителям закрытой автономии. Но то, что он решил сделать – это опускало его на уровень животного фанатизма. И я никак не мог переключить его мысли на что-то другое. Вот же сволочь, этот Дьявол, скотина мерзкая, за что ты так играешься с душами?!

Салим долго стоял у ограды садика, наблюдая за детишками. У него не было детей, поэтому он не ощущал, каково это – быть родителем. Невнятное беспокойство стало рождаться внутри его мыслей, убеждающее, что убийство детей это очень страшный грех, и это угнетало его. С другой стороны воспаленный мозг горячо доказывал, что это дети ненавистных людей, и они вырастут такими же, как их родители, и, даже если у Салима будут дети, то они все равно не смогут жить в мире, потому что все будет повторяться вновь и вновь. Эти дети запрут детей Салима на их территориях, и не дадут нормальной жизни…
Салим даже вспотел от таких мыслей. «Аллах Акбар! Спаси нас от нечистого, направь на путь истинный!» Он хотел закончить дело, но теперь какая-то растерянность останавливала его.

Я убедился, что парень начал сомневаться. Это хорошо, он хорошо внушаем, но плохо, что это заметили не те люди, и теперь все мысли парня занимали вопросы «где и кого убить». Плохо. Особенно когда он стоял перед детским садом.

-Эй! Ты что там делаешь? – Салим медленно повернулся.
Он не заметил, как подъехала полицейская машина, как двое полицейских, парень и совсем еще молоденькая девчонка, настороженно поглядывали в его сторону, держа руки на рукоятях пистолетов, но пока не вынимая из кобуры. Очень плохо, подумал Салим, я даже не успею и слова сказать, как они меня просто пристрелят…
-Я? – ответил он. – Просто стою. Мне нужно сына из садика забрать!
-Сына? – Полицейский переглянулся с девушкой. – Тогда предъяви документы!

Я вдруг ощутил, как бешеная волна ненависти просто захлестывает мозг парня. Но давить кнопку он все еще не решился. Надо не дать ему это сделать.

-Документы? – Салим напрягся. – А я…их забыл дома! Я так торопился за сыном, что забыл документы!
Он нервничал. Если полицейские так напряжены – дело плохо. Он всегда их ненавидел, они очень жестоко расправлялись с его братьями за малейшую провинность.
Девушка вытянула из машины переговорное устройство, и, не отрывая взгляда от Салима, что-то начала говорить.
-Выйди на дорогу! – вдруг скомандовал полицейский, резко выдернув из кобуры пистолет и направляя Салиму в грудь. – Руки держи перед собой!!
Салим еще раз обернулся на детей. Те замерли, разинув рот, и теперь сгрудились возле воспитательницы, с любопытством поглядывая в его сторону.
«Это же просто дети!» - вспыхнула ярко мысль в мозгу.
«Это дети выродков!» - в ответ вспыхнула другая мысль.
«Но дети!» - протестовал первый голос.
«Выродков!!!» - яростно ответил другой.
«Но ты сам говорил, что дети – это чистые создания Аллаха, с незамутненным разумом, как чистый лист бумаги!»
«Они вырастут и убьют моих детей, детей моих братьев!» - Салима слегка тошнило…
«Откуда ты знаешь?! Может завтра ваши и их дети подружатся!!!»
«Нет! Этого не будет!!»
Салим стоял потерянный и оглушенный. Какой-то миг нужен, легкое движение мускулов – и… Но почему так тяжело нажать на кнопку, удобно расположившуюся в левой руке?.. Аллах Акбар!
Его продолжала сверлить мысль, настойчиво пульсируя в голове, и он не знал как избавиться от нее.
Полицейская – девушка начала осторожно заходить сбоку, держа в прицеле этого странного парня с безумным взглядом, а ее напарник легкой тенью скользнул с другой стороны. Они уже давно поняли, что он не пришел сюда за сыном, смертника легко было опознать по многим признакам…

Я понял, что фанатизм перевесил. Если и осталась какая-то растерянность, то и она уже проходила, подавляя все остальное. Да что ж ты такой упрямый-то?! И еще я заметил, что все-таки могу сопротивляться некоторым простейшим движениям мускулов. Например, удержать кнопку от нажатия. Только как теперь отвести этого психа подальше от детей?

Салим уже не видел, как с другой стороны детского сада бесшумно подъехал большой микроавтобус, из которого выскользнули молчаливо несколько крепких мужчин в бронежилетах, в темпе похватали детей вместе с воспитательницей, и так же в темпе загрузили их в бронированный микроавтобус, подъехавший следом.
Очень часто офицеры этого спецподразделения сталкивались с террористами-смертниками, поэтому и провели скоростную эвакуацию. Теперь осталось самое главное – обезвредить самого террориста…
Салим успел заметить, как последнего ребенка подхватил мужчина в черной спецформе, и закричал. Он понял, что нанести болезненный удар не удастся. Будь ты проклят, шайтан, который говорил с ним сейчас внутри! Ты отвлек меня! Ты не дал мне совершить правое дело!!! Аллах Акбар!!!
Салим оглянулся, но не увидел толпу зевак, на которую очень надеялся. Он еще не знал, что улица оцеплена на много кварталов вперед…
Ну тогда примите вы смерть, подлые шакалы в полицейской форме!
И замер.
Палец никак не хотел давить на кнопку! Палец не повиновался ему!! Его тело не хотело реагировать на сигналы мозга!!!
Салим рухнул на колени. Это был сигнал. Это был конец. Даже Аллах не хочет прийти ему на помощь.

Мне стоило больших усилий скомандовать мозгу не жать на кнопку. Я выиграл.
И снова неприятным моментом был хруст черепа, когда пуля, выпущенная полицейским, ударила точно в левую бровь…

Чернота, перемешанная со всеми цветами радуги. Созвездия солнц, галактик, комет и астероидов. Рождение сверхновой звезды. Все это рождает боль. Боль от перемещения сознания, от того, что как будто твой мозг вынимают, небрежно полоскают в тазике с горячей водой, и так же небрежно впихивают обратно в череп…
-А ты думал, что это легко? – Он висел, как и я, только вверх ногами. Похоже, что здесь не было определения пространства. – Ты всего лишь человек, а вообще-то не каждый может вынести перемещения.
-А ты мне можешь ответить на вопрос? – Я попытался не злиться.
-Да.
-Для чего ты меня отправил в тело террориста?
-Я? – как будто искренне удивился он. – Ты сам так решил!
Пришла моя очередь удивляться:
-Ничего я не решал, это ты сделал, это только в твоей власти!
-Откуда ты знаешь, что в моей власти, а что нет? Первая ассоциация, пришедшая в твою голову – шахид с поясом смертника. У многих это тоже ассоциируется с убийством детей, не только у тебя, террористы выбирают цели, по которым можно ударить больно, и очень часто это дети, сам ведь знаешь. Вот я и решил тебя проверить. – Подобие улыбки змеистой трещиной скользнуло по его черным губам.
-Гнида ты! – с чувством сказал я.
-Конечно! – легко согласился Он. – И ты еще не знаешь какая я гнида!
-Он чуть детей не убил!
-Но ты же ему не дал нажать на кнопку?
-А взрыв в нашем офисе – твоих рук дело?
-Нет. Говорю правду! Случай, судьба. Под вашим этажом прокладывали газовые трубы, потом решили испытать их. Итог ты видел.
Я задумался. Нет, похоже не врет. Нам и вправду говорили о каком-то ремонте…
-А почему ты не можешь просто отпустить меня?
-А зачем торопиться? – Он опять изобразил подобие улыбки. – Фактически – ты мертв, верно? Ты ушел из той жизни, не оставив после себя ничего яркого. Все серое, однообразное, словно не ты там был, а какая-то серая тень. Ты можешь назвать хоть что-то одно весомое, сделанное тобой, но такое, чтоб об этом вспоминали всю жизнь?
-Я…не знаю… - Мне стало горько от такой правоты…И обидно. – Не тебе меня судить!!!
Это я уже выкрикнул.
-А кому же? – Он расхохотался. – Больше некому! Ты видишь еще кого-то?
-Да почему же ты меня выбрал?!
-А мне скучно. Развлекаюсь.

*******

Неприятное ощущение на лице не давало покоя. Я с трудом поднялся, разминая затекшую во время сна спину, и подошел к окну.
Город просыпался. Сновали сонные прохожие, спеша на работу, а кто уже и с работы. Сыпал мелкий снежок, который разбрасывал ветер, легкой поземкой танцуя на улицах, тротуарах. Машины передвигались не торопясь, словно зная, что здесь нет такой бешеной гонки, как, например, в Чикаго.
Город жил…
Город жил страхом уже несколько месяцев.
Необъяснимая цепочка жестоких убийств захлестнула этот тихий провинциальный городок. Жители перешептывались на каждом углу, с подозрением поглядывая даже на соседей. После каждого убийства, пресса разрождалась новыми сенсационными заголовками, рассказами полиции, что она уже взяла след маньяка… Самое странное, что преступник выбирал в жертву девушек, не старше двадцати пяти лет. И каждый раз какую-нибудь Мисс-такую-то, либо первую красавицу школы. Родители были в панике. После восьмого убийства местные жители провели митинг протеста против полиции, обвиняя ее в бездействии, в неумении поймать страшного маньяка.
Я усмехнулся. Меня уже называют маньяком…
Не знаю и сам, а чего я добивался? Мести? Может быть. А мести за что? За то, что Челси не смогла вырасти такой же, как они, эти девчонки? Или мести за свое уродство? Не знаю…
Не скажу, что мне нравилось убивать. Но все же наслаждение от сознания того, что кто-то мучается, мне нравилось. Я садист? Может быть.
Но, по моему, я просто уставший, безразличный ко всему и разочаровавшийся в жизни человек… И убийца. Я так думаю, и мне все равно, что там скажет дядюшка Фрейд.
Я подошел к зеркалу. И закричал.
Страшный шрам-ожог на почти половине лица заставил отшатнуться от зеркала. Это я?! «Ты, ты» - услужливо подсказала память.
Сознание не хотело верить в это. Мое сознание. А сознание человека, носившего такое уродство на лице, давно уже омертвело от осознания такого ужаса. Это я чувствовал. А еще я чувствовал, как он устал. Просто устал, от жизни. От жалеющих взглядов окружающих, от соседки, каждую пятницу приносящую ему пирог с черникой, который он просто выкидывал после ее ухода, от таксистов, которые не хотели брать с него деньги за проезд…
Я его вдруг понял. Я бы и сам устал от этого. Назойливость, перемешанная в большей степени с жалостью – это сущее наказание…

День прошел как обычно, без всяких новостей, только наш шериф распалялся по новостям, что собственноручно оторвет маньяку все его причиндалы и прибьет гвоздями на ближайшем столбе. Давай-давай, прибивай, чучело гороховое…
Я тщательно подготовился.
Веревка, нож, небольшой молоток. Рюкзачок, куда все поместилось. Бутылка минералки. Пачка сигарет.
Сегодня иду гулять, по набережной, говорят, что сегодня будут гуляния студентов перед Рождеством. А что? Я тоже молод и душой и телом. А лицо…
Я привык к этой боли. Для меня еще большей болью была утрата Челси, моей младшей сестренки, умершей от рака желудка семь лет назад. Единственный человечек, который относился ко мне без жалости, с нежностью, считавшая мой безобразный шрам даже симпатичным…
Я почувствовал, как слезы снова наворачиваются на глаза. Челси, мое маленькое солнце, моя сестренка, за которую я отстоял битву в суде самостоятельно, не дав Службе попечения отнять ее у меня после смерти наших родителей-наркоманов. Тогда этот прецедент описывали многие газеты.
Но теперь Челси нет. Я готов был за ней ухаживать всю жизнь, но ее отняли силы куда более сильные, чем на земле…
Я тихонько закрыл дверь, сунул ключ в карман. Спустился вниз, постоял перед стеклянной дверью подъезда, разглядывая погоду за стеклом. Ветер утих, легкий снежок постепенно прекращался. Чувствовалась оттепель, обычно предшествующая Рождеству. Я вздохнул и вышел на улицу. Все равно было холодно.
Лед на лужах матово поблескивал под светом фонарей. Идти было скользко, но я наслаждался и холодным вечером, неумолимо наступающим на город, и прогулкой.
Набережная Шор – роудс располагалась в нижней части города, на берегу широкой и ленивой реки, покрытой первым льдом, тонким и хрупким.
Уже издалека я заметил, что массовые гуляния на набережной идут полным ходом. Музыка, огни, голоса…
На краю площадки для гуляния я заметил полицейские машины, шериф правильно заметил, что преступник не преминет явиться на гуляния. Там мы его и поймаем, заявил самоуверенно шериф. Надоел…
-Привет, Джерри! – приветствовал меня один из полицейских, Джек Уотерс, когда я приблизился к площадке. – Решил проветриться? Правильно, а чего дома-то киснуть?
-Да, я тоже так подумал… - улыбнулся я.
-Проходи! – Он отодвинул решетку, перегораживающую вход. – Гуляй на здоровье!
Двое полицейских, стоявших поодаль от нас, сочувственно проводили меня взглядом. Плевать на них, на их взгляды.
-Эй, Джерри! Хочешь пунш? – Возле столика стояла Анджела Сторм, преподаватель математики в колледже, довольно симпатичная женщина, примерно моих лет, и приветливо махала мне рукой.
-Да, не откажусь. – Я подошел, окидывая взглядом площадку.
В основном молодежь. Родители собрались кучкой возле одного из столиков, поставленного прямо у балюстрады, перегораживающей дорожку от реки, и что-то довольно шумно обсуждали, рядом крутились дети помладше, чьи-то сестренки и братишки, устраивая веселую возню…
-Вот, держи! – сунула мне в руку стакан Анджела. – Как дела, Джерри? Давненько не видно уже тебя. Ты в порядке?
-Все нормально, спасибо! – улыбнулся я, опять замечая, что она старательно избегает смотреть мне в лицо. – Вот, вышел проветриться, а то что-то засиделся я дома.
-И правильно! – Анджела тоже улыбнулась. – Ну что ж, развлекайся, подходи еще, налью пунша, поболтаем!
-Окей, спасибо! – Я отошел к краю площадки, наблюдая за резвящейся молодежью…
Почти всех знал. А вот эту девчонку что-то не припомню. Только вспомнил, что недавно видел ее фото в местной газете. Ах да, Карин Дэвис, переехала с родителями сюда недавно, откуда-то из центра. Так вот ты какая…
Высокая, крепенькая, с длинными каштановыми волосами, она явно вызывала симпатии у местных парней. Они так и крутились вокруг нее. Да, вообще-то есть что оценить.
Она кокетничала налево и направо, одаривая улыбками всех, кто заговаривал с ней. Потом в газетах напишут о «добропорядочной дочери, красавице, отличнице, зверски убитой от рук серийного убийцы…». Я вздохнул и направился в круг танцующих около нее парней и девушек…
…Через полчаса мы уже непринужденно болтали о разной ерунде, она даже сочувственно погладила меня по руке. В лучшие времена я бы не отказался от встречи с ней, нагло выпросив ее номер телефона. Но я не хотел. Просто не хотел, не для этого я подошел к ней. Но зато предложил прогуляться.
Она согласилась. Доверчивая как щенок.
Когда мы проходили мимо полицейских, один из них подмигнул, указав глазами на Карин. В ответ я показал ему средний палец, и он обиженно надул губы…
Но я постарался оставаться на виду, чтоб не вызвать подозрение полиции. Что делать дальше я уже знал.
Карин все щебетала и щебетала, рассказывая о новых подругах, о колледже, какие-то смешные истории из жизни. Я рассеянно слушал, поглядывая в темное небо. Сумерки уплотнялись, затемняя все вокруг. Отлично! Я вытащил нож.
-Карин! – неожиданно раздался девичий голосок, я резко обернулся.
К нам подбежала девочка, подросток лет четырнадцати, и обхватила Карин за руку. Я осторожно убрал нож за спину.
-Вот, Джерри, познакомься, моя младшая сестренка Челси. – Карин улыбнулась, и чмокнула в щеку девчушку, прижавшуюся к ней.
Я вздрогнул.
-Очень приятно! – пискнула девчушка, обернулась к сестре и обиженно надула губки. – Карин, а почему вы ушли? Я тоже хочу!
-Ну, солнышко! Понимаешь, мы с Джерри хотели погулять вместе…
-А я?!
-Челси, милая, это всего лишь прогулка, понимаешь? Мы бы хотели пообщаться с Джерри наедине. – Карин притянула к себе сестренку.
Та посопела немного, тряхнула челкой, и улыбнулась:
-Ладно, гуляйте! – великодушно произнесла Челси. – Я тогда пойду на реку посмотрю, хорошо?
-Да, только не подходи близко к воде! – Карин поцеловала ее в щеку. – Беги!
Челси понеслась вприпрыжку в сторону берега, а мы присели на лавочку, с которой я предусмотрительно смахнул снег. Мы присели, и Карин принялась рассказывать о своей семье…
Я снова приготовил нож, наметив, как ударю в горло, чтоб она не закричала. Короткий замах.
Всплеск. Со стороны реки.
Карин молниеносно вскочила и огромными прыжками понеслась к реке. Я оторопел. Заметила нож? Я вскочил следом, и рванулся за ней.
Она металась по берегу, задыхаясь, то проваливаясь в снег, с темными пятнами воды у берега, то выскакивая обратно. Я, ничего не понимая, остановился рядом и замер.
Метрах в трех от берега барахталась Челси…
-Джерри, миленький, Джерри… - задыхалась Карин. – Джерри, что делать…Джерри…
-Карин… - У Челси скорее всего перехватило дыхание от ледяной воды, получился не крик, а хрип… - Джерри…
Но Джерри почему-то растерялся.
А я нет.
-Бегом! Зови шерифа! Бегом!!! – заорал я на Карин. Та отшатнулась, и снова гигантскими прыжками понеслась к площадке, ничего не слышащей из-за грохота музыки…
-Джерри…помоги мне…х-холоддд-но… - разобрал я голос Челси. Черт! Ее же сносит течением! – Джерри!!!
Удар в мозгу, как удар электротоком.
Нет, Челси, я тебя не отпущу…
Я швырнул рюкзак, и с разгону прыгнул в воду, уже почти теряя девочку из виду, но угадывая ее движение в воде.
Ледяной холод в сдавил легкие, заглушив мой крик, и скулы свело от холода, но я начал энергично грести в сторону Челси, опасаясь, что и меня течение отбросит от нее. Я ошибся. Вот она, руку протяни. Но она уже ослабела, и не пыталась мне помочь…
-Н-ну же, д-девоч-чка… - уговаривал я ее. -…д-дай мне р-руку!
Она молчала, запрокинув голову наверх.
Черт! Лишь бы сердце не остановилось…
Вдалеке послышались приглушенные голоса, замелькали фонарики на берегу. Бегут. Почему так сводит руку?..
-Джерри! Держись!!! – Это шериф.
Я вдруг почувствовал, как рука запуталась в чем-то длинном и тонком. И сообразил, что я уже рядом с Челси, и запутался в ее волосах…
Я намотал волосы на руку, рывком подтянув ее к себе, и поцеловал в губы. Нет, не для морального удовлетворения. Для проверки дыхания.
Губы чуть заметно дрогнули, шевельнулись… Жива!! Мне захотелось закричать, но воздуха не хватало.
-Джерри…не бросай меня…
Как током снова ударило. Словно и не мои мысли…
Мне что, опять умирать?!
Вот ты сволочь, Дьявол… Скучно ему…
-Джерри! Не отпускай! – гремел голос шерифа. – К берегу греби, к берегу!!!
К берегу?.. Он так близко и так далеко.
Передо мной возник каменный уступ, выпирающий над водой, который плавно огибала река. Я больно ударился об него плечом, что немного привело меня в чувство.
Задержал дыхание, поднырнул под почти невесомое в воде тело Челси и одним движением швырнул ее наверх, на уступ. Ног я уже не чувствовал.
Получилось как-то…
-Дж-жерри…
Мне вдруг стало тепло, когда она коснулась моей замерзшей руки…
-Челси…девочка моя… я иду… я так устал…

Легкие жгло, и я закашлялся.
-Да ладно, ты не на земле, чего кашлять-то? – с укоризной произнес Он.
Я задохнулся.
-Что, больно? – Участливый голос закрался в душу, заставляя закипать.
-Пошел ты! Я больше всего боялся умереть от удушья! А ты заставил меня утонуть!!
-Да нет, ты все опять сам сделал… - скучающим голосом сказал Он. – Зачем ты полез в воду?
-Это не я полез! Полез Джерри!
-Самое интересное, что Джерри боялся воды безумно. Ты не знал?
-Н-нет…
-Ни одна сила не смогла бы его затащить в воду. А тем более - ночью.
-Так…значит…
-Да. Ты полез, не Джерри. Так что нечего на меня кричать!
-А что с этой девочкой, с Челси? Она жива?
-Тебе это интересно? Пытаются спасти.
-Спасут? – В горле продолжало першить…
-Не знаю. Вообще-то, ей судьбой написано умереть. Как думаешь, забрать ее?
-Ха! Ты ведь хозяин, тебе и решать. – Я посмотрел ему прямо в глаза, мудрые и страшные, как тысячелетние стены Храмов…
-Нет, мы забираем только тогда, когда это надо.
-В определенный момент жизни?
-Да. Если человек интересен по своей сути – оставим его жить. Такой человек может дать много знаний. Мы вас создали – теперь наблюдаем. Так и с ней. Посмотрим, представляет ли она из себя что-нибудь…
-Мы? – Я задумался. – То есть, ты и Бог?
Он рассмеялся шелестящим смехом:
-А вот этого, человек, тебе знать не дано. Не твоя линия знаний.
-Дело твое. Но прошу тебя – оставь ее в живых.
-Для чего?
-Для памяти о Джерри.
-Ты его оправдываешь?
-Нет, убийцу тяжело оправдать, но возможно. А он все-таки спас ее.
Он хмыкнул, подумал…
-Нет. Ее спас ты, руководствуясь своими ошибками, и управляя его телом. Он не собирался этого делать. Он ставил другую цель.
-Давай тогда будем считать, что это ты ее спас? Ты же меня засунул в это тело! Причинно-следственная цепочка, разве нет?
-Хм…что ж, человек, а ты не так уж и глуп. Хорошо. Но не сейчас.
-Что?!
-Я сказал – не сейчас, будем считать, что я ошибся в этом моменте, и решил реабилитировать самое себя – он будет наказан. Такова его Судьба.
-А я? Я реабилитирован?
-Нет.

*******

Ольга вышла от врача, крепко сжимая в кулачке маленький листок бумаги с подписью. «Положительно» - гласило заключение.
Она присела на скамейку в больничном парке и достала из сумочки мобильник. Алекс не отвечал. Он не отвечал уже месяц, после той вечеринки, когда она наконец-то заполучила его.
Он был нежен, терпелив, и, кажется, чуточку влюблен. А она?
Она просто задыхалась от любви. И его чуточку влюбленность восприняла как большую любовь…

Я замер. Непривычно. Женское тело. Ощущать себя в нем, чувствовать, дышать, чувствуя, как вздымается грудь…
Я поднял руку с зажатым листком и прочитал заключение. «…мы рады сообщить…по данным анализа…результат на беременность – положительно…доктор…» и подпись. Вот те на! Я еще и беременный! То есть беременная, то есть…
Ощущения были непонятные. Если беременна месяц – так там еще ничего не чувствуется. Но все равно неприятно…

Она закурила и опять набрала знакомый номер.
Гудок. «Набранный вами абонент недоступен или…» Она не хотела знать что там «или». Алекс пропал внезапно, но винить его во всем она не хотела. В конце концов, это она его потянула в спальню…
Снова гудок.
-Алло! – неожиданно раздался в трубке сонный голос.
Она чуть не закричала от радости.
-Алекс? – И получив утвердительный ответ, улыбнулась. – Привет, это Ольга.
-Какая к черту Ольга? – раздраженно ответил Алекс. – Не знаю! Ошибка, наверное.
-Подожди! – вдруг крикнула она, боясь опять потерять этот голос, его сонные интонации… - Ольга, Ольга Кравченко, не помнишь? Мы учились вместе!
-Ольга, Ольга… - забормотал он. – Ах, да! Ольга! Как дела? Где пропала?

Я не успел рассмотреть номер, но что-то до боли знакомое звучало в голосе Алекса. Неужто я с ним знаком?
Я порылся в памяти, но знакомых с таким именем не нашел. Да и ладно.

-У меня все нормально, и это ты пропал, а не я! – Она старалась говорить шутливо.
-Да? Знаешь, работа, дела… Что у тебя новенького? – Он говорил с неохотой, но она уловила легкий оттенок заинтересованности.
-Да так… Нет, в принципе, новости есть, и приятные! – Она представила его счастливое лицо, когда она сообщит ему эту новость. – И они, кстати, и тебя касаются!
-Меня? – удивился Алекс. – Каким боком?
-Самым прямым образом касаются! – Она помолчала, и спросила его, надеясь. – Ты сможешь сейчас приехать?
-Куда?!
-Эээ… на площадь Пушкина, скажем, часа так через два?
Он замялся:
-Знаешь…работа…
-Ну, Алекс, ну милый, сегодня же воскресенье! – улыбнулась она навстречу голосу. – Тем более, что эта новость тебя обрадует!
-Ладно, шантажистка, жди! – проворчал Алекс и отключился.

Я терпеливо ждал. Чувствовал, как прыгают мысли в голове с одного на другое у этой девушки со странно знакомым именем и фамилией.
Она волновалась, ждала, надеялась, переживала. Из-за чего, интересно? Из-за беременности? Хотя, я б тоже волновался. Но меня начинала тревожить мысль, что опять мне придется покинуть этот мир, вместе с ней…
Только за что ее-то? Или все-таки я на чем-то остановлюсь и вернусь? Знать бы в каком теле. Женское меня как-то не прельщает.
Странно. Я начинаю привыкать, кажется. Со спокойствием относиться к моей второй смерти, одна радость только в этом была – снова умирая я не чувствовал боли. Я не любил боль.
Но это не нормально!! Почему я так спокоен? Знаю, что снова вернусь к Нему? Быть его подопытной мышкой?!
Вот от этого уже больно точно… И для чего заново переживать смерть? Для того, чтоб понять что-то? Что?
Так много вопросов…

-Привет! – Голос раздался неожиданно.
Ольга вздрогнула и подняла глаза. Улыбнулась, но как-то заискивающе, просящее…
-Привет!

От неожиданности я закричал. Мысленно, страшно. Все встало на свои места.
Передо мной стоял… я.
Правда, прилизанный, причесанный, несмотря на сонные глаза, но несомненно я.
Сука!!! Что же ты делаешь?!
Ольга – девушка, которая, по слухам, просто обожала меня. Я помню ту вечеринку, на которой я стал ее первым и единственным мужчиной…
Будь ты проклят…

-Ну! Рассказывай! – взял с места в карьер Алекс – я.
-Так сразу? – Она ласково посмотрела ему - мне в глаза.
-Да. А что? Ты кого-то еще ждешь?
-Нет. – Она нервно теребила ремешок мобильника, не решаясь сказать сразу. – Лёша, а как вообще у тебя дела?

Я мысленно взвыл. Тот разговор вдруг всплыл до мельчайших подробностей. Я вспомнил каждую фразу, каждое слово. И мою большую ошибку…

-Так где твоя большая новость? – Алекс – я заметно нервничал.
Ольга решилась, глубоко вздохнула.

«Не говори!!! Умоляю тебя, заклинаю – не говори!!!»
Я беззвучно плакал.

-Здесь. – Она взяла его руку и положила себе на живот.
Он дернулся как от ожога и посмотрел на нее широко открытыми глазами. Он – я понял все сразу.
-Ты шутишь! – воскликнул Алекс. – Ты что-то спрятала там?
-Да! – улыбнулась Ольга. – Сына.
-Какого сына? – оторопел он.
-Нашего – твоего и моего! Или дочь! – Она счастливо улыбалась.
Он – я резко вскочил, отошел на два шага назад, и уставился на Ольгу.
-Хочешь сказать – ты…беременна?!
-Ага! – кивнула она головой.

«Умоляю тебя…Господи…за что…»

-Сколько уже?
-Пятая неделя…
-Делай аборт! – Он швырнул недокуренную сигарету на газон.
-Что?! Лёша…что…как ты…можешь…так? – Ольга посмотрела на него…
-Как – так? Как – так?! – закричал он – я, хватая Ольгу за плечи так, что побелели пальцы.
-Мне…больно! Пусти!! – рванулась она, и ударила Алекса по щеке наотмашь. И замолотила кулачками по груди. – Уходи!
-Я.Сказал. Делай. Аборт! – отрезал он – я.
-Нет! Это же ребенок!
Ольга вскочила и сверкнула глазами:
-Это и твой ребенок, ты понимаешь?!
-Откуда я знаю – чей? – пожал Алекс – я плечами. – Может, ты погуляла да решила меня к себе привязать, после того как залетела с другим?
Она постояла с минуту, прижав кулачки к груди, а потом повернулась и пошла прочь с площади.
-Стой! Оля, стой!!
Он – я подбежал, схватил ее за плечо и резко развернул. И замер, наткнувшись на ненавидящий взгляд.
-Оля…понимаешь… - Он - я пытался подобрать слова, но в голову лезла всякая чепуха. – Ну какой ребенок? Мы же почти не знаем друг друга! Надо как-то пожить вместе…узнать друг друга, что ли…

Я никогда не думал, что буду противен сам себе, с этой наглой улыбочкой, с заискивающим взглядом и бегающими глазками…
За что Ты так? Почему? Чтоб понять другого человека, ты решил поставить меня на его место?

-…я еще молод, понимаешь? Я не готов быть отцом! – Он – я полез в карман и вынул деньги...

0

2

– На, возьми! Сделай аборт, прошу тебя!
-Уходи! – глухо сказала она.
-Возьми, возьми! Как сделаешь, я приду к тебе, поговорим, тебе легче станет! – порывался всунуть ей в руку деньги… - Все только начинается, понимаешь?! Зачем нам дети?
Она ударила его еще раз, оттолкнула и пошла быстрым шагом к автобусной остановке.
Алекс – я постоял, посмотрел вслед и прокричал, презрительно кривя губы:
-Иди, иди, потом еще прибежишь обратно! Но денег не дам! Сама выпутывайся! А придешь – выгоню, как паршивую собаку!! – распалялся он – я все громче. – Тоже мне, мамаша новоявленная!
Он сплюнул и пошел обратно.

Я замер. Я знал, что будет дальше.
Через час ее труп обнаружат возле единственной городской телевышки. Иногда туда пускали посетителей-туристов, поглазеть сверху на город. Она спрыгнет оттуда, с обзорной площадки…

-Здравствуйте! Ваш билетик, пожалуйста! – Здоровяк-охранник встал перед Ольгой, перекрывая вход в телевышку.
-Да, вот, пожалуйста! – улыбнулась Ольга, протягивая ему кусочек серого картона с лиловым штемпелем.
-Проходите! – в ответ улыбнулся здоровяк, пропуская Ольгу. – Наверху пока никого нет, так что можете наслаждаться в одиночестве.
-Спасибо! – смутилась она.
-А то, если захотите, я составлю вам компанию? – Парень широко улыбнулся. – Меня Сергей зовут.
-Очень приятно, Сергей! Но я хотела бы побыть одна, не возражаете?
Он смутился:
-Да, извините… - и отошел в сторону, освобождая проход.

Пока поднимался лифт, я лихорадочно думал, что делать. Нет, ничего не приходило на ум…
Ольга, солнце, прости, запоздало подумал я. Не знал я, что так будет, что я такая сволочь, прости!
Хотя…что теперь говорить о прощении…

Город тихо оживал. Солнце уже светило вовсю, начиная слепить лучами света…
Ольга невольно поморщилась, когда увидела мужичка-уборщика на площадке, но тот, наскоро убрав мелкий мусор, ушел.
Она подошла, наклонилась через перила и посмотрела вниз. Высоко. Зато наверняка.
Воровато оглянувшись, неловко вскарабкалась на широкую периллу и осторожно выпрямилась во весь рост, балансируя на краю…
-Девушка! Стой! Что ты делаешь?!
Она покачнулась от неожиданности и обернулась.
У входа, замерев, стоял тот самый охранник, с круглыми от удивления глазами и протягивал руку.
-Уйди! – прохрипела она, пытаясь не закричать.
-Девушка…миленькая…подожди! Зачем?! – Он сделал маленький шажок в ее сторону, не спуская с нее глаз.
-Не подходи! Умоляю! Стой там, а то спрыгну!!! – Ольга чуть качнулась, и парень испуганно замер.
-Зачем? Глупенькая, зачем?
-Да потому что вы все – козлы! Вас только одно интересует! – Закипели непрошенные слезы.
-Бывают приятные исключения! Я, например! – улыбнулся парень.
-Да пошел ты! Тоже мне, исключение! Мистер Конгениальность!
-Я очень прошу тебя – дай мне руку, давай поговорим! Клянусь тебе, я убью любого, кто тебя обидел!
-Так сразу? – насмешливо спросила она, вытирая слезы. – Да ты-то что в этом понимаешь? Убийца…
Она снова качнулась…и соскользнула с перил.

Я вскрикнул вместе с ней. И подсознательным движением выбросил руку в сторону. И зацепился за нижний край перила.

Сергей метнулся с бешеной скоростью, падая на живот. И в последний момент вцепился в тонкое запястье…
Ольга зашипела от боли, но в следующий миг ей стало страшно. Вот дура! Что ж я делаю?!
Сергей, побелев от напряжения, и, матерясь на чем свет стоит, пытался удержать Ольгу. Она висела безвольно, не пытаясь ему помочь, только глядела снизу огромными глазищами. Она плакала, потом, вяло поддавшись его напряжению, вцепилась другой рукой в стойку, держащую пол…
-Девушка…миленькая…не отпускай руку…прошу…умоляю…что ж ты…делаешь… - Он пытался подтянуть ее, но застывшая от напряжения рука поддавалась плохо.

Я пытался помочь. Мысленно приказывая телу реагировать на мои команды. Но почему-то плохо получалось…
И очень обрадовался, когда по моей воле рука вцепилась в стойку пола.
Вот теперь я точно не поддамся.

Через десять минут они оба лежали на полу площадки, он – тяжело дыша, она – всхлипывая и прижимаясь к нему.
Сергей молча гладил ее по голове, как маленькую, потом, осторожно выпростав руку, оперся на локоть и тихо спросил:
-А теперь ты можешь сказать - в чем дело?
Она разревелась, прямо как в детстве… Из ее бессвязных всхлипываний он понял только одно – беременна, а отец – последняя сволочь, и отказался от нее и ребенка.
-Дурочка, глупенькая… - гладил ее по голове Сергей, улыбнулся. – Зачем ты так? Ну подумаешь – предложил аборт сделать! А ты не делай!
-Что? – сквозь слезы спросила она, недоумевая.
-Не делай, говорю! – улыбнулся он. – Я тебе помогу, рожай, а если родители начнут докучать – представишь меня как своего парня. – Он вдруг смутился. – Если захочешь, конечно…

Прямо сериал какой-то, ошарашено подумал я. Только в сериале не бывает так страшно, особенно на такой высоте…

-Меня Ольга зовут… – Она вдруг улыбнулась, но тут же сморщилась от резкой головной боли, ткнувшей чем-то острым по вискам…

Зато меня просто скрючило от боли…все побелело и пошел цветной снег.

*******

-А что, очень даже неплохо вышло. – Он крутил маленькую деревянную палочку, и ногтем мизинца нарезал на ней какие-то узоры… - Ты спас бывшую подружку, своего неродившегося ребенка. Хороший финал!
-А? Что? – Боль еще не отпустила, и пытался думать сосредоточиться.
-Спас, говорю, подружку спас.
-Она не подружка мне…Ох, ну и дурак же я был!
-Это точно! Еще какой дурак.
-А ты все-таки сволочь! Почему ты это сделал? Чтоб добить меня?! Ты добился своей цели – я унижен, потрясен, раздавлен. Что тебе еще надо?!
-Мне? Ничего. - Он придирчиво осмотрел свою работу и протянул палочку мне.
-Что это?
-Твоя линия Судьбы на Древе Жизни. Красиво, правда?
Очень изящная линия, оплетавшая палочку, причудливо изгибалась, то сворачиваясь кольцами, то резко распрямляясь, уходила куда-то… А в конце был цветок, изображенный в форме огня свечи.
-А это что? – спросил я, ткнув в цветок.
-А это, человек, конец твоей жизни. Яркий и короткий.
Я посмотрел на него, но не увидел обычной насмешки.
-Ты имеешь в виду тот полет с балкончика нашего офиса?
-Нет, что ты! Ты спас девушку.
-И что? – Я еще не понял.
-Как что? – удивился Он. – Ты изменил Линии Жизни, понимаешь? Ты ее спас, ты спас ребенка, а она должна была умереть. Но жива. И благополучно выходит замуж, за своего спасителя. Ты же великий знаток женских душ, сам же хвастался девушкам, забыл? Так вот, благородство все же ценится выше, чем предательство, если помнишь.
-С каких это пор ты стал таким добрым? – И снова меня разбирала злость на Него, перемешанная с обидой.
-А кто говорил, что я – злой? Я поступаю с вами сообразно вашим поступкам, а вы отвечаете мне неприязнью, за что мне-то это все?
-Так что будет, если изменились Линии? Все, что было – не сбудется?
-Да, но с тобой. Остальных это не затронет.
-Ты хочешь сказать, что ты меня отпустишь?!
-Ты хочешь этого?
-Очень! – На этот раз я говорил искренне.
-Ну…ладно.
-Только в моем теле!! – выкрикнул я.
-Ты точно этого хочешь? Изменить снова Линии нельзя! – Он насупился и посмотрел мне в глаза. Как кислоты плеснул…
-И не надо! Я приму этот мир, таким как есть!
-Хм…и все же ты странный… Жить хочешь? Ладно, человек, отпускаю тебя. Иди. Ибо нет сильнее силы, чем воля человека к жизни. Все бы были такие…
-А если я умру – я к тебе попаду?
-Смотря как закончишь свои дни на земле.
-Спасибо! Прощай!
-Прощай, человек. Ты выбрал путь. Иди!!!
Щелчок. Огонь. Ночь. Покой. И звезды…

*******

День начинался хорошо.
На работу я пришла раньше всех, вопреки предсказаниям секретарши Танечки, хорошенькой пышногрудой брюнеточки. Она улыбнулась, и снова уткнулась в свой компьютер.
Я уселась за свое рабочее место и включила свой компьютер. Тот тихо загудел, загружаясь, а я пока что занялась приятным времяпровождением – разглядыванием парня с потрясающей внешностью, работавшего за стойкой напротив. Высокий, красивый, как бог, он постоянно поглядывал в мою сторону, а я делала вид, что безумно занята. Работала, как пулемет, быстро и точно, поэтому все клиенты стремились попасть ко мне. Естественно, наши «старички» бросали на меня косые взгляды. А вот мне было просто наплевать…
А еще я ломала голову, как пригласить его на свидание. А что? Он молодой, симпатичный, отлично зарабатывает, насколько я знаю, своя квартира. Ни от кого не зависим, не пьёт, курит, правда, но ведь это не порок, верно?
Черт! Я боялась признаться сама себе, что просто чертовски влюблена в него…
Мысленно махнув рукой, и пообещав себе, что на обеденном перерыве обязательно с ним поговорю, я погрузилась с головой в работу, заканчивая то, что не успела вчера. Когда подошло время обеда, я глубоко вздохнула и тихо подошла к нему сзади:
-Алекс, ну что? Ты обедать идешь?
Он медленно повернулся, и меня рассмешили его ошарашенные глаза.
Я сегодня утром долго готовилась, и теперь стояла перед ним во всей своей красе, в своем классном джинсовом костюмчике и джинсах в обтяжку, покачиваясь на каблуках, с копной рыжих волос, вся такая загадочно-неприступная…
-Что молчишь как истукан? Или мне написать это тебе на бумажке? – повторила я, улыбнувшись.
-А…нет…то есть да, иду! – Я мысленно возликовала! Нет, сегодня явно мой день!

Наша корпорация располагалась на сто шестом этаже самого высокого небоскреба города, построенного одним сумасшедшим миллиардером, и носящем теперь его имя. Для удобства сотрудников, начальство решило разместить столовую комнату, или как мы ее называли между собой, «Забегаловка в Поднебесье», прямо тут же, на нашем этаже, только в другом крыле. Из окон открывался просто великолепный вид сверху, окна были сделаны от пола до потолка, поэтому не оставляло ощущение полета над городом…
Я шла впереди него, стараясь не слишком броско вилять бедрами, так, чуточку. Нет, я не была девственницей, при моем неплохом социальном положении многие красавчики готовы были просто отдать свою жизнь, лишь бы я встречалась с ними… Но, как правило, все ограничивалось одной - двумя встречами, сексом, и клятвами любви.
Мы вошли в «Забегаловку», и я отметила, что возле окна есть еще свободные места.
-Ты иди туда, - указал Алекс на один из столиков. – А я закажу что-нибудь нам. Что будешь?
-Мне, пожалуйста, закажи чашку кофе, черного, с молоком, но без сахара, вегетарианский сэндвич, и пару тостиков с джемом. – Я чарующе ему улыбнулась, и пошла к столику.
Он вернулся немного сердитый. Я видела, как он о чем-то поспорил у стойки с барменом Славиком, но спрашивать не стала. Прикурила сигарету, положила ее в пепельницу…
-О чем задумалась? – наигранно весело спросил он, присаживаясь напротив.
-Да так… - окинула я его взглядом. – О разном. Вот скажи мне, Алекс…
-Что тебе сказать? – Он тоже достал сигарету.
-А ты бы смог предать человека? – пристально посмотрела я ему в глаза.
-Ариэла, тебя что, кто-то обидел? – в упор спросил Алекс.
-Нет…нет. – Я не отрывала взгляд. – Я просто спрашиваю твое мнение.
-Предать? Хм… - Он сделал крайне задумчивое лицо. – Нет, думаю, что нет. Особенно близких и родных!
-А вдруг сможешь? Это ведь так легко – взять и предать»! – Я по-прежнему не отрывала взгляд. А в душе кипела буря. Вот идиотка, а? На кой черт завела этот разговор?!
Или просто устала от назойливых ухажеров и решила теперь проверить этого?
-Не знаю, ты спросила, я ответил. И вообще, мы сюда обедать пришли или преданности говорить? – попытался Алекс перевести разговор.
-Обедать. – Я откинулась на стуле, и снова посмотрела в окно. – А ты бы смог предать любимого человека?
-Опять – двадцать пять! – воскликнул он. – Нет, конечно!
-А пожертвовать ради него всем смог бы?
Ох, неужели я стала такой занудой?!
-Смотря чем и ради кого! – отрезал он, приступая к еде, принесенной официанткой, и услужливо расставившей все на нашем столике.
-А ради меня смог бы? – прищурилась я, не притрагиваясь к еде. Меня уже понесло…
-Может быть и да, а может быть и нет! Я с тобой еще не настолько знаком. Ты есть будешь? Или что?
-Нет, перехотелось.
Он швырнул вилку и поднялся:
-Мне тоже. –Он вынул из кармана купюру, бросил на столик и ушел. – Счастливо!
Дура, тоже мне философ! Ищи себе другого, который твои сопли будет слушать!
Я чуть не зарычала от злости. Ну что меня тянет на всякую ерунду…
Сильный взрыв заставил подпрыгнуть на стуле, и в следующую секунду меня швырнуло на пол мощнейшим ударом. Уже на полу, ничего не понимая, оглохший и ослепший, я увидел вдруг вздыбившийся пол, реку огня из пролома, людей, попавших под удар, горящих, кричащих от ужаса и боли…
Что это?!
Секундой позже противно взвыла сигнализация пожарной тревоги, но не сработала почему-то система пожаротушения. Удушливый черный дым пополз по «Забегаловке», заставив закашляться. Там, где была стойка бара, зияла огромная дыра в полу, горели цветные панно, украшавшие стены, люди лежали, разбросанные взрывом, разметавшись в разных позах…Я поползла к выходу, ощущая руками горячий пол, осколки стекла. Страх лизнул душу, заставив не обращать внимание на боль и на крики раненых. Выбраться отсюда, только бы выбраться…
От стеклянной входной двери осталась только рама с огрызками стекла. От взрыва она слетела с петель, как будто их и не было, и лежала на полу.
Я вгляделась в коридор, но кроме длинного коридора, объятого пламенем, больше ничего не увидела. Сдернув почерневшую от копоти рубашку, я замотала пол-лица, медленно поднялась, и пошла по коридору…
Языки огня плясали как живые в безумном танце, то бросаясь на стены, то переплетаясь между собой, то вдруг метаясь в мою сторону.
Пройдя полкоридора, я вдруг с ужасом сообразила, что пройти дальше не смогу. Я судорожно глотнула раскаленный воздух, обернулся. Назад тоже нет дороги. Там где я прошла, клокотали клубы огня, вырывающегося из-под пола.
«Ариэла…»
Сначала я подумал, что у меня галлюцинации.
«Ариэла…»
Полушепот – полухрип раздался откуда-то сбоку. Я как-то вспомнила, что там находилась небольшая комната, метра полтора на полтора, выполнявшая функции чуланчика, но у комнатки было неоспоримое достоинство – из нее был выход на крохотный балкончик, почти под самой крышей, с металлическими перилами и с потрясающим видом на море. Закрывала комнатку небольшая металлическая дверка, теперь этой дверки не было. Выбитая, скорее всего взрывной волной, она валялась искореженная и смятая в углу комнаты, до половины закрывая вход на балкончик.
А посреди комнаты сидел кто-то или что-то.
Обгоревший…
И протягивал мне руку, с почти обугленными пальцами…
«Ариэла…»
Мне не приходилось видеть почти сгоревшего человека, кто бы еще мог так двигаться после таких ожогов. Я медленно попятилась, но огонь сзади вдруг ударил в спину. Волей-неволей, но я шагнула в комнату. И уперся в руку. И стиснула зубы.
-Ариэла…помоги мне… - Пусть лицо почти полностью сгорело, но голос остался прежним.
Алекс…
-Ты только не волнуйся! – Я пыталась говорить убедительно, но получился лишь хрип. Пытался не касаться руки.– Скорее всего спасатели уже по пути сюда!
Я медленно пятилась на балкончик.
И вдруг поняла, что это может стать моим шансом – крохотная площадка, зато на свежем воздухе, на которой можно будет укрыться от огня. Как будто в подтверждение, огонь ударился об входной косяк, заставив зажмуриться.
Алекс каким-то непостижимым образом развернулся в мою сторону, опять протянул мне руку, сдавленным сиплым голосом вытягивая слова:
-Ариэла…не бросай меня…тут…Ариэла…помоги…мне больно…
Я схватился за перила и выглянул с балкончика. Внизу толпились люди, но пожарных машин все еще не было. Сколько уже времени прошло? Пять минут? Сорок? Час?
-Ариэла…помоги…я не могу выйти…мне больно… - Живой труп тщетно пытался пролезть сквозь щель между разбитой дверью и стеной.
Я заплакала. Я не знала, что еще можно сделать. Я только знала, что я умру от разрыва сердца, если Алекс тоже будет на балкончике. И я еще знала, что на балкончике есть место только для одного…
Его глаза, вдруг неожиданно живые для человека в его состоянии, продолжали смотреть на меня. Меня затрясло.
-Ариэла…я не прошу много…дай мне… только уйти…только…уйти… - Он уже не говорил, а выплевывал слова, со свистом втягивая воздух, становившийся все горячее.
Я не могла решиться.
А куда тогда я уйду? Она может только сидеть, а на балкончике даже стоять толком негде было, но все же возможно. Для одного…
Я с тоской посмотрела в коридор, где пламя бушевало как ураган. Назад точно дороги нет. А вперед – сто шесть этажей до земли.
Думать уже не хотелось. Хотелось только жить, только ради себя. А он… Он уже не жилец. Но и решиться на откровенное убийство я тоже не могла, оставив его в комнатушке.
-Ариэла…дай мне руку! – неожиданно окрепшим голосом произнес Алекс.
Я машинально протянула руку, и чуть не закричала, когда почувствовала его руку, горячую и влажную. Но вдруг такую крепкую. Он рывком втянулся к моим ногам, обхватив их другой рукой:
-Ариэла…мы тут не выживем вдвоем…
-Я уже поняла! – стиснув зубы, ответила я.
-Один…дол…жен…уйти…
-Кто? – спросила я. – Не думаешь ли ты, что я должна?
Во мне неожиданно проснулась ярость. Он почти мертв, но ставит мне условия?!
-А…ты…сможешь это…сделать… - Это прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.
-Я?! А не много ли просишь, красавчик? – Я рывком поднялась на ноги, качнувшись от того, что Алекс не отпустил меня, и получилось, что он тоже приподнялся наполовину от пола.
И снова страх.
И снова ощущения чего-то мерзко грязного, сгоревшего и влажного.
-Ариэла…помоги мне…встать… - Но у меня едва хватало сил смотреть на него. Зажмурившись, я схватила его поперек туловища, и рывком поставила на ноги.
-Скажи мне… - Он стоял, уцепившись в меня. - …ты ведь любила…ме-ня?.. Я…все видел…чувствовал…
Я закрыла глаза.
Любила. Но не этот полутруп, а Алекса, красавца - парня.
-Ясно…а я…я…думал…что это правда…любила… - Ухмылка у него не получилась, я скорее почувствовала, чем увидел его усмешку. - …что ж…пусть тебе…Бог…будет…судья…
-Да хоть сам дьявол! – Я открыла глаза. – Что тебе от меня надо?
-Мне?.. Я…тоже человек..и…хочу…жить…
-А я тут при чем? – вскипела я.
-Вы…вытащи меня…на балкон…
-Нет! – Я сама удивилась резкой интонации в своем голосе.
Но жить хотелось сильнее…
Я качнулась, резко толкнув его в грудь, и он опрокинулся через перила. Я замерла от ужаса. Черное тело стремительно летело вниз, уменьшаясь в размерах, и со всего разгону ударило по толпе, по людям внизу. Я смотрела вниз, и где-то в душе росло облегчение, что никто не был свидетелем. Любовь любовью, но в экстремальной ситуации приходилось выживать, а не разводить сюсюканья…
Раздался треск. Я обернулась, и пламя ударило меня в лицо. Я отшатнулась, балансируя на маленьком кусочке железа, пытаясь схватиться руками за перильца. Все же удержалась…
И вскрикнула.
В проеме двери стоял человек в пожарной куртке и противогазной маске, потом подскочил ко мне, быстро ощупал, что-то неразборчиво прокричал и протянул мне такую же маску как у него. Я торопливо натянула ее на лицо, нисколько не заботясь, как я при этом выгляжу.
Бросила последний взгляд вниз. Толпа стала больше, но тело Алекса не было видно, скорее всего уже забрали машины «Скорой помощи».
Сожаления? Да нет… Я его почти не знала. Ну да, влюблена. Была.
А так, просто бы глупо погибла. Счастье, что пожарники приехали быстро. Я закрыла глаза, когда пожарный схватил меня за руку и просто поволок за собой.
Через два этажа ниже он бросил меня в руки медиков-спасателей. Меня тут же положили на каталку, несмотря на мои сопротивления, вкатили в лифт и повезли вниз. Там уже набросились другие медики, мне кольнули укол и нацепили кислородную маску…
Успокоение медленно начинало наваливаться на меня…
Жива…

0

3

-Ой, какой ужас! – Девичий голосок заставил открыть веки. Я повернула голову.
Рядом стояла невысокая симпатичная девушка, в потрясающем свадебном платье, с длинной фатой, и прижимала к животу руки. Животик был заметно округлившимся. «Беременная» - отстраненно подумала я.
-Какой ужас! – повторила она, задрав голову. – Что там происходит?!
Стоявший рядом пожилой медбрат лениво протянул:
-Взрыв газа. Прокладывали трубы, что-то не рассчитали – вот и рвануло. – Пощупал мой пульс. – Ты как, девочка? Уже лучше?
Мне почему-то было спокойно. В маске дышалось легче, голова перестала болеть… Я утвердительно кивнула головой.
-Ну вот и умничка! Лежи, отдыхай! – Он сунулся в машину, вытащил сигарету, и прикурил. – Ох, и достанется сегодня реаниматорам и патологоанатомам!
-Почему? – округлила глаза девушка.
-Да погибших много! Она вон… - он кивнул на меня. - …кажется единственная, кому удалось спастись.
-Да вы что! – выдохнула девчонка. И погладила меня по руке. – Бедненькая…
-Оля! – раздался мужской голос. – Ну хватит уже, поехали! На регистрацию опоздаем!
-Бегу, Сереженька! – подхватилась девчонка. – Поправляйтесь! Не болейте!
Она погладила еще раз меня по руке, развернулась, и, смешно придерживая животик руками, вприпрыжку понеслась обратно. Но потом резко остановилась, нагнулась, что-то подняла с земли, с недоумением повертела в руках…
И вернулась обратно.
-Извините, это не ваше? – Она сунула мне в руку маленький предмет.
И опять поскакала к высокому парню, рослому и розовощекому, который стоял возле свадебной машины, придерживая дверь рукой.
Я повертела в руках небольшую круглую палочку, с искусно вырезанным узором.
Очень изящная линия, оплетавшая палочку, причудливо изгибалась, то сворачиваясь кольцами, то резко распрямляясь, уходила куда-то… А в конце был цветок, изображенный в форме огня свечи.
Странная палочка, но красивая…
Я махнула рукой, и сунула ее в карман…

0

4

А вот это продолжение, написанное немного позже, по просьбе многих читателей вернуть героя, так сказать, воскресить его =)

Вместо предисловия...
После опубликования "День начинался хорошо..." я получил в личке больше сотни писем с просьбой вернуть главного героя обратно,мол,столько хорошего сделал,а ты его убил (я,в смысле).Просмотрев всё,и подсчитав,сколько человек было за воскрешение и сколько за невозвращение Алекса - в первом случае было больше.И вот теперь пробую вернуть Алекса обратно...Удалось или нет - не знаю
.

=================================================

Я не могла никак убежать. Ну никак.
Я бежала, спотыкаясь, ища хоть одну маленькую, укромную улочку, где можно бы укрыться. Но, как назло, улица была нескончаемой, без переулков.
Чье-то присутствие за спиной, чье-то дыхание. Я устала, чувствуя, как заплетаются от бега ноги. Но, неумолимый и неутомимый кто-то, дышал за плечом.
Я добежала до огромных, из дерева, резных ворот и остановилась. Все. Тупик. И высоко, даже слишком. Я не смогу перелезть. Я потрогала украшенное резьбой дерево, чувствуя каждый изгиб, каждое переплетение.
Дерево на ощупь было теплое, как будто живое. Я чувствовала это, забывая о страшном Некто за спиной. Я отошла на шаг назад и посмотрела на рисунок, вырезанный на воротах. Цветок, с неправильными лепестками, из центра цветка – рука, неестественно длинная и прямая. Очень изящная линия, оплетавшая руку, причудливо изгибалась, то сворачиваясь кольцами, то резко распрямляясь, уходила куда-то…
А в конце был еще один цветок, изображенный в форме огня свечи.
Дыхания сзади я не уловила, только вскрикнула, когда чья-то легкая и тяжелая одновременно рука легла на плечо.
Я медленно повернулась и…проснулась, дико закричав.
Будильник тихо пипикал, и я стукнула по нему, заставив замолчать. Обернулась, почувствовав, что рядом кто-то лежит.
Парень. Обычный парень. Симпатичный даже. Кажется, я вчера с ним познакомилась на дискотеке…а потом мы пошли…разве ко мне? Я протянула руку и осторожно коснулась его плеча. Он не шевельнулся, а я почувствовала, какой он холодный…
Еще не веря, я медленно стянула с него простыню…и закричала.
Половины тела не было, но и не было крови, как будто его распилили лазером. Но его лицо оставалось спокойным.
И он вдруг открыл глаза. Я поперхнулась криком, вскочила…и проснулась окончательно.
Тьфу ты! Какая только ерунда не приснится…Я нащупала на тумбочке сигареты и закурила. Тихонько встала и посмотрела, как там сын. Ладно, хорошо хоть не разбудила его. Так, все, хватит ужастики на ночь читать, а то что-то частенько мне стали сниться кошмары…

*******

Когда солнце встало, Федор уже не спал. Несмотря на то, что вчера пили откровенную гадость, голова сильно не болела. Это все Колька, это он вчера выпросил на похоронах у какого-то нового русского денег, чтоб выпить за упокой души. Федор помнил, каким обалдевшим взглядом посмотрел на них этот хорошо одетый человек. Но молча сунул в руку стодолларовую купюру.
Такого пира они еще не закатывали на двоих. Правда, долго пришлось просить охранника у супермаркета, чтоб тот их впустил. Уговорили как-то. И понабрали каких-то консервов, супов, салатов. Федор на радостях взял аж три буханки белого хлеба. Вкус его он не помнил уже давно. Ну, и естественно, побольше водки, дешевой, ну да им было не привыкать. Колька хотел еще и коньяк взять, но решили, что лучше в следующий раз. Эх, славно так посидели вчера…
Федор вышел, перешагнув через храпящего Кольку.
Свежий июльский воздух приятно обжег горло, и Федор закашлялся. Потом, вытерев проступившие слезы грязным рукавом, закурил.
Кладбище, на котором они обитали, было очень большим и старым. Сторож как-то рассказал Федору, что кладбищу уже лет триста. Скорее всего - не врал, потому что запросто можно было наткнуться на истертые временем надгробья. Федор и сам не раз бродил здесь вечерами, разглядывая надписи. Сердце замирало, когда он читал надписи, датированные, например, прошлым веком. Сам бывший учитель-историк, Федор всегда с интересом разыскивал могилы, на которых почти ничего уже нельзя было разобрать, и сидел часами, пытаясь прочитать.
-Федька! – неожиданно раздался позади голос. – Ты чего так рано встал?
Федор обернулся и увидел кладбищенского сторожа Сергеича, которому уже и самому было лет не меньше, чем кладбищу…
-Да вот… - замялся Федор. – Вышел воздухом подышать.
-Тоже дело! – хмыкнул Сергеич, тяжело присев на бетонную скамейку. – Угости сигареткой!
Федор выдернул из кармана пачку сигарет и небрежно сунул сторожу. Тот ловко выудил одну, сунул за ухо, и выдернул еще одну и тогда только закурил.
-Ишь ты! – сказал он после первой затяжки. - Импортные что ль?
-Ага! – кивнул Федор. – Вчера угостили.
-А, ясно! Колька где? Дрыхнет еще что ли?
-Да, вчера выпили малость, вот и спит себе! – Федор присел рядом со сторожем, и тоже закурил. – Сергеич, что новенького хоть? А то давно тебя не видел…
Сергеич помусолил беззубым ртом фильтр сигареты:
-Да вроде ничего. Говорят только, что опять по ночам привидения бродить начали!
-Иди ты! – ужаснулся Федор. – А не врешь? Откуда знаешь?
-Сам видел! – невозмутимо сказал Сергеич и выкинул обжеванную сигарету на дорожку. – Вот вчера видел, как тебя, совсем рядом! Весь белый, светится прямо, а глаз-то нет. И все так руками туда-сюда водит, как ищет что-то…
Федор сжался и оглянулся, словно пытался рассмотреть привидение за спиной. Несмотря на то, что он жил на кладбище шестой год, он не сталкивался со всякой нечистью.
Зато свято в нее верил.
-Врешь ты все, Сергеич! – вздохнул Федор. – Откуда тут привидения?
-А ты уверен, что я вру? – прищурился Сергеич. – Федька, ты еще не родился, а я уже тут работал, понял? И столько всего насмотрелся, что ты даже в своей школе в книгах не найдешь!
Федор судорожно сглотнул. А ведь и вправду, не врали же многочисленные газеты и книги, когда рассказывали о встрече с неизвестным. В том, что это правда, Федор все-таки не сомневался…
-Ладно, Федька, бывай! – сказал Сергеич, и, опираясь на спинку скамейки, с трудом поднялся. – Пойду я, смена уже закончилась. Не балуйте тут!
-Ага, Сергеич, и тебе счастливо! – кивнул Федор, оставаясь сидеть на скамейке.
Сергеич поковылял по дорожке, а Федор задумался. Посидев так минут десять, он махнул рукой, и тоже поплелся к себе. Там уже, наверное, Колька встал, так что можно вполне опохмелиться…
Проходя по дорожке мимо относительно свежих могил, Федор вдруг услышал странное потрескивание. Сердце забилось быстро и учащенно. Потрескивание усиливалось, неожиданно громким звуком отзываясь в утреннем воздухе….
Федор облизнул сухие губы и осторожно подошел к большому, разросшемуся кустарнику, за которым виднелись ровные ряды надгробных плит.
Узкая и высокая плита из серого гранита тихо раскачивалась, словно кто-то невидимый осторожно раскачивал ее, пробуя на прочность. На самой верхушке плиты откололся маленький камушек, шлепнулся на бетонную маленькую площадку, и покатился к ногам Федора.
Тот застыл от ужаса…
Неожиданно плита издала треск, и на глазах изумленного Федора лопнула по диагонали, рваной трещиной разломив надгробие пополам. Часть поменьше отвалилась в сторону, как отброшенная рукой, а вторая часть накренилась, примяв куст, который неосторожно свесился над могилой.
Бетонная площадка вспучилась, выбросив из трещин небольшие клубы пыли, потом заметно просела, и мелко-мелко затряслась. Глухой толчок, удар, снова удар – кусок бетона с треском взлетел вверх, и упал с глухим стуком.
Федор застыл, не в силах отвести взгляд.
Из-под земли, в проломе между кусками бетона показалась сначала ладонь с окровавленными, почерневшими, как будто обгоревшими, пальцами, застыла…Потом пальцы шевельнулись, словно оживая, и рука исчезла опять под землей. Тихий, глухой удар – и еще один кусок бетона отлетел в сторону.
Федор вдруг увидел, как земля прыгнула ему навстречу. Как он ударился головой, он уже не помнил.
Так же как и не увидел, как из-под земли показалась лысая, безглазая голова, с облезшей кусками кожей, и оглянулась пустыми глазницами…

*******

Все было настолько уже знакомым и незнакомым, что я оторопел.
Чернота. Ночь, сверкающая миллиардами огней. Тишина. Шум темноты, пробивающий навылет.
И Голос. Тот самый, который навсегда впечатался в мою память. О котором я забыл. Но зато помнила память.
-Человек. Ты. Снова. Здесь. Не каждый так может!
С моих глаз будто упала повязка, но у меня снова не было глаз. Как все знакомо…Но откуда?!
-Кто ты? – Мой голос формировался по моей воле, но говорить я мог только мысленно. Мне просто нечем говорить. Я не материален.
-Ты забыл? – хмыкнул голос. – Ладно, напомним! – произнес он, впрочем, без излишней угрозы.
Вы когда-нибудь испытывали боль от огня перемешанную с болью от абсолютного холода? А слезы боли от потери самого близкого человека? И вдобавок непередаваемую боль от того, что вам, без наркоза и предупреждения кто-то оторвал часть черепа и влез железными пальцами в мозг?
Все это одновременно ударило мне тяжелым молотом, выдирая из сознания воспоминания. Я закричал, беззвучно и дико.
Огонь…боль…кожа, лопнувшая от жара огня…сознание моё и не моё…собака, виляющая хвостом…удар по голове чем-то тяжелым…побелевшие от напряжения пальцы, держащие тонкую девичью ладонь…ледяная река…боль…узорная палочка…и полет. Полет с огромной высоты. Когда память услужливо нарисовала мне мое падение с высоты, я дернулся, пытаясь вывернуться. Только у меня не было тела. Но боль от несуществующего удара пронзила все тело, тонким белым лучом прошив тело от головы до пяток…
Я бился в несуществующей судороге, пытаясь вдохнуть несуществующий воздух. Не удавалось, но я был жив. Только жив в моей же памяти.
-Сволочь…. – выдохнул я. – Я тебя помню!
-Ну вот, а я уже испугался. – Он возник в моих мыслях, черный демон, в матово поблескивающей шкуре…
-Ты? Испугался? Чего? – Я пытался говорить как можно саркастичнее. Я Его не боялся.
-Что потерял такой ценный экземпляр! – Он снова повис передо мной.
Когда-то мне нравились компьютерные анимационные картинки, где изображение, меняясь каждую секунду, перерастало в следующее, дополняющее предыдущее.
Так и Он, повиснув в своей невесомости, менялся каждый миг, но оставался таким же, как я его придумал когда-то…придумал?
-Ты считаешь меня экземпляром?
-Знаешь… - Он задумался. - …когда-то, давным-давно, один из таких как ты, из людей, попал ко мне так же. И он был таким же как и ты, непонятным и с волей к жизни. Мы с ним провели очень много времени, и мне понравилось, как он изменился.
-Изменился? И кем он стал? – Оказывается, мысленно говорить неудобно, но терпимо.
-Он? Координатором.
-Кем?!
-Я долго подбирал название, человек. Тогда он стал Хранителем, а теперь, применительно к этому времени его называют Координатором. – Его хвост обвился вокруг ноги, и кончик мелко подрагивал.
-Хранителем чего? – заинтересовался я.
-Хранителем Жизни. Я долго об этом думал, и мне стало интересно, как далеко может зайти человек, если дать ему нечеловеческие силы. Я их ему дал. В качестве эксперимента.
-И что? Он далеко зашел?
-Очень. Он стал очень сильным для человека. Но потерял все, когда решил, что он всемогущ.
Мне стало не по себе…
-И что ты с ним сделал? Убил?
-Нет, человек, не убил! Я отправил к нему моего помощника. Который отобрал у него все. И Хранитель умер сам, без чьей-либо помощи. Прожив при этом почти тысячу лет.
-Какого помощника? А почему ты сам не пришел?
-Помощник – это тот, кого вы называете Ангелом Смерти. А я – зову Собирателем. На самом деле он помогает уйти из вашего мира. Потому что некоторые очень за него цепляются. Вот как ты, например. Собиратель обрубает все мосты с вашим миром и приносит души сюда. Я не могу прийти за душами, я могу нарушить Баланс. Слишком много будет Силы на земле – нарушится Равновесие, и тогда будет катастрофа. Собиратель – он мой представитель там, в вашем мире.
-А если человек сделал много хорошего? Зачем его забирать раньше времени?
-Судьба.
-Ясно… Но, как и в прошлый раз, я спрашиваю – а зачем я тебе нужен?
Он задумался, и ответил:
-Не знаю. Я могу это сказать, не стесняясь. Когда-то мне нравилось наблюдать, как Хранитель пытается исправить ошибки многих людей, плодя при этом кучу других ошибок. Он так и не разобрался, где он был прав, а где нет. И у тебя тоже почему-то появилась, неосознанная тобой до конца, тяга к жизни.
-И что? Ты хочешь меня сделать Хранителем?
-Я думаю.
-А почему я к тебе попал? Я же тогда исправил ошибки?
-А с чего ты опять взял, что должен попасть в другое место?
Я помолчал, подумал и спросил:
-А как же рай и ад? Их нет в природе?
-Рай и ад? Нет, конечно. Их выдумали люди. Вы все ко мне попадете, в мой мир. Мир, тоже придуманный вами, неизведанный и пугающий. Для вас. Только каждый в этом мире получает свое, кто-то тепло и покой, а кто-то – ужас и страдания.
-Ясно. – Мне было неприятно, почему-то разговор с Ним приводил в жуткое, но какое-то возбужденное состояние… - Я опять не могу вернуться?
Он молчал очень долго. Потом ответил:
-Ты знаешь… - Он провел длинным черным когтем яркую сверкающую полоску в воздухе, которая быстро погасла, но ее ослепительный росчерк долго еще мерцал в темноте. – Можно сделать все, в том числе и вернуть тебя обратно. Только вот зачем?
-Зачем? Как зачем? Продолжать жить! Я ведь умер в возрасте…в возрасте… - Я растерялся. Я умер? В каком возрасте?
Никак не мог вспомнить понятие «возраст». Почему-то…
-Неважно. – Он прервал мои мысли. – Ты просто умер. Но хочешь снова вернуться. После того, как я вернул тебя обратно, ты пытался исправить происходящее с тобой…
-Я справился?
-В целом – да! Но ведь с моей подачи?
Я разозлился:
-А кто тебя просил возвращать меня в разные тела?!
-Ты сам так хотел, помнишь? Теперь не мешай мне, я думаю.
Он висел в безликом пространстве, черный, огромный. И не отрывал от меня взгляда. Я мысленно поеживался, но не смог отвести глаз. У меня их попросту не было, а он смотрел мне в глаза. В самую душу. Что он хочет? Взвешивает – достоин ли я чего-то? Или решает – как мне лучше мучиться дальше? Я еще откуда-то помнил, как выглядит Его пристанище душ…
-Да. – Он неожиданно приблизил свои глаза ко мне. Я невольно отшатнулся, но опять мысленно… - Я верну тебя, человек! Я знаю, что ты можешь еще многое, но мне нужно лишь одно – докажи, ради чего я могу оставить тебя жить, и я отпущу тебя навсегда, на многие года. Ты мне понравился. А это бывает очень редко.
Я растерялся:
-Но…я…я ведь не оставил ничего на земле…может только свое имя и все.
-Вот именно поэтому и отпущу. Кстати, не только имя. Да ты и сам это увидишь. Позже. Но меня удивляет ваша логика, логика людей. То вы слезно просите отпустить, а когда вас отпускают – вы не можете понять - для чего вас отпустили. Логика ваша – и сейчас для меня загадка.
-А сколько времени прошло с тех пор, как я здесь?
-Если измерять тем временем, к которому ты привык – почти три года.
-Сколько?! – Я почему-то думал, что прошло полчаса…
-Здесь… - Он снова чиркнул лапой вокруг себя. - …время субъективно. Его попросту здесь нет. Вечность.
-Тогда я хочу уйти отсюда!
-Иди, - просто сказал Он. – Только, чтоб ты знал, тебе придется идти сначала. Я дам тебе некоторые силы. Сам разберешься, надеюсь?
-Какие силы?
-Вспомни написанное вами – и поймешь.
-А что мы написали? И что это мне даст?

Ответ не замедлил себя ждать. Как всегда…

Тяжесть земли, навалившейся на меня, сначала заставила испугаться. Я растерялся. И снова моя услужливая память подсказала мне, что один раз уже был в могиле…
Меня охватила злость. Да сколько можно?!
Я осторожно попробовал поднять руку. Не вышло. Кости сгнили, плоть тем более. Тогда откуда у меня есть ощущения, чувствительность?
Все попытки пошевелиться не увенчались успехом… Я пробовал и так и этак, но не смог. И до меня вдруг дошло.
Мысленно я представил, как мои кости начинают собираться в одно целое, из пыли вокруг меня, перемешанной с землей. «Из праха ты создан…» Вот что он имел в виду!
Скрип, треск. Я плохо помнил, как выглядят человеческие кости, но честно пытался вспомнить. А мое подсознание мысленно предоставляло мне всю информацию, когда-либо виденную и слышанную.
Первой я почувствовал левую руку. Приподнял ее мысленно. Осмотрел пальцы. Чуть подправил фалангу мизинца и запястье. Вот и все, я воссоздаю сам себя. Вторая рука, ноги, позвоночник… Теперь мышцы и сухожилия. Но я никак не мог вспомнить, как же выглядят мышцы…Почему-то вспоминался момент, когда меня обожгло, я сидел и удивленно рассматривал почти сожженные пальцы и удивлялся, когда на них висела лоскутами кожа.
И вдруг кожа появилась. Обожженная, почерневшая, но кожа. Для начала пойдет, слишком уж мне не терпелось выбраться отсюда. Мысль, что я скоро буду на поверхности, меня немного пугала. Как и возможность встретиться с кем-то наверху. Еще одной смерти от испуга при моем появлении из-под земли я не перенесу…
Подняв руку, я попробовал землю на ощупь. Твердая. Толкнул, но безрезультатно. И тогда я разозлился окончательно.
С трудом провернувшись на спину, я уперся руками в землю и мысленно начал представлять, как она становится легкой и ломкой…как медленно расступается…как мои руки с легкостью открывают проход, словно дверь…
Земля чуть дрогнула, и на меня посыпалась пыль. Я продолжал, чувствуя, как во мне нарастает что-то огромное, чудовищной силы, неограниченной и легкой. И земля поддалась, освобождая для меня свободное пространство.
Через несколько минут я стоял во весь рост, чувствуя, что поверхность уже в каком-то полуметре от меня. Только я уже устал… Тогда я ударил. Сильно. Освободив всю силу, которую смог собрать мысленно.
И в лицо ткнулся лучик света.
Я замер.
Почудилось или галлюцинации?
У меня еще не было глаз, но видел я почему-то прекрасно. Лучик, который робко и с трудом пролез через клубы пыли. И снова сила скользнула по рукам. Я протянул руку и уперся во что-то твердое. Бетон! Площадка могилки залита бетоном. И снова я ударил, вложив всю силу и злость запертого человека. И почувствовал, как рука очутилась на поверхности. Я так постоял пару минут, чувствуя воздух и легкий ветерок…Все, пора!
Земля отваливалась кусками, осыпаясь в яму, из которой я только что выкарабкивался, а я упирался в обвалившиеся пласты и упрямо лез наверх.
Солнце вдруг ослепило…
Я оглянулся, чувствуя и видя все лучше, чем если бы у меня были глаза.
Кладбище. Ну ясно, куда еще Он бы мог меня забросить?
Я выбрался окончательно, волоча ноги за собой. Придется всему учиться заново, стоять, ходить, есть…Ладно, человек всему учится.
Медленно поднялся во весь рост, приняв более-менее устойчивое положение. Осмотрел себя…
Мне бы не помешал учебник по анатомии. Я собрал себя каким-то нелепым. А что, я ведь не каждый день занимался сборкой человеческих организмов, верно?
И вдруг увидел лежащего человека, в метрах трех от могилы.
Ох! Он меня видел?! Я и сам, если б был жив, умер бы на месте с перепугу, увидев, как появляется из-под земли скелет… Надеюсь, что он не меня видел…
Я качнулся и вдруг сел на землю. Да уж, без мышц плоховато как-то. И уперся взглядом в маленькую табличку, почувствовав, как зашевелились отсутствующие волосы на голове:

АЛЕКСЕЙ ТОМСКИЙ
16.02.72 – 29.01.2005
Трагически погиб
Помним!

*******

Мишка захныкал, когда я его разбудила. С утра у нас было назначена встреча с врачом, поэтому я решила заранее подготовиться, зная, какой он тяжелый на подъем.
Я легко подняла сына, и, не слушая его хныканья, потащила его умываться. Он капризничал, не давал подступиться, чтоб я умыла его мордашку. И все-таки, через уговоры и увещевания, процедуру умывания мы закончили довольно быстро.
На завтрак я, как обычно, поставила перед ним тарелку манной каши…
-Мама, а почему я должен ее есть? Не хочу!– заявило моё чадо.
-Чтобы вырасти сильным и здоровым! – Я улыбнулась, вспомнив, как в детстве и меня закармливали манкой, а я упорно находила причину ее не есть…
-А вот папа… - Мишка неохотно возил ложкой по тарелке. -…а вот папа…а почему он не ест утром кашу? Почему он ест колбасу?
-Потому что папа уже взрослый! А ты не вырастешь как папа, если не будешь есть кашу! – Я старалась говорить построже, и мне это давалось с трудом.
Мишке шел четвертый годик. И я каждый раз вздрагивала, когда он иногда смотрел на меня, склонив голову набок. Он был похож на Алекса просто как две капли воды…Даже манера ходить и говорить.
После того нелепого случая, когда Алекс погиб, я еще долго не могла прийти в себя. Любила ли я его? Любила. И сейчас люблю. Даже после того, когда он сказал мне сделать аборт.
Он первым был у меня, а когда я забеременела, я испугалась. Я приходила к нему, мы поговорили. И мои мечты разбились…
Он настойчиво заставлял сделать аборт. Только тогда я ушла. И чуть не сделала необдуманный шаг, взобравшись на телевышку, на обзорную площадку.
Меня спас Сергей. Мой муж. И он согласился принять ребенка…
Он замечательный, Сережка. Правда замечательный! Милый, добрый, заботливый…Но не любила я его, просто не любила, привязанность была. Я и сейчас за ним как за каменной стеной, а Мишка в нем души не чает. Но почему-то мне еще колет где-то в сердце, когда он Сергея папой называет.
Когда я узнала, что Алекс погиб, и погиб жестоко – я его простила. Простила за несносный, самоуверенный характер, за его выходки. Я не могла не простить. А Сергей все понимал, но ни разу, ни словом не обмолвился.
Мобильный телефон неожиданно зажужжал вибратором и заелозил по тумбочке.
-Алло?
-Привет, солнышко! – Сережкин голос был слышен через какие-то помехи, через треск и расстояния.
-Привет. Как дела, Серёж?
-Нормально! Как ты? Как Мишка?
-Да все хорошо, только что-то он капризничает с утра! – сказала я нарочито громко, покосившись на сына. Тот сразу сделал серьезный вид и с усердием заскреб по тарелке. – Ты сам как?
-Да тоже все хорошо. – Но голос у Сергея был какой-то грустный… - Оля…
-Что?
-Я хотел сказать… - Он замолк.
-Говори. Алло, Серёжка, говори!
-Оль…я люблю тебя!
-Странный ты какой-то, честное слово! Я тоже тебя люблю!
-Ладно, малыш, я пошел дальше работать! Надоела эта командировка, честное слово! – Он вынужденно рассмеялся. – Если все будет хорошо, я через пару дней вернусь.
-Береги себя, родной! Пока!
-Пока, Бемби!
Бемби. Так он меня называл, производное от моего имени, Ольга – Олененок, олененок Бемби…
Я постояла еще минуту, положила телефон. Посмотрела на Мишку, который молча наблюдал за мной. Я вздохнула и подошла к нему:
-Ну что, ты готов идти к врачу?
-А зачем? Он мне уколы будет делать? Не хочу-у-у!
-Нет, Мишенька, не будет, он тебе только пальчик уколет и все!
Он сполз со стула и поплелся в свою комнату, всем своим видом выражая уныние. Я еле сдержала смех…

Врач, Андрей Николаевич, считался лучшим профессором-онкологом в области. Если не ошибаюсь, он даже защитил кандидатскую. И поэтому очереди к нему были нескончаемыми.
Мишка его любил, как любят, например, доктора Айболита. Но я-то знала истинную причину – в каждое посещение Андрей Николаевич одаривал его вкусной шоколадкой, которая незамедлительно поедалась прямо на месте…
-Здравствуйте, Ольга Игоревна! – Андрей Николаевич всех называл только по имени-отчеству. – Здравствуй, Михаил!
-Здрасьте! – Мишка деловито пожал протянутую руку, и вскарабкался на стул.
-Ну, мой юный друг, вы сегодня не капризничали? – спросил доктор Мишку.
Тот усиленно повертел головой:
-Нет!
-Ну…тогда тебе маленький подарок от тети Лисы! – Шоколадка перекочевала к сыну, который тут же ее открыл.
-Ольга Игоревна, можно вас на пару слов? - спросил профессор, показывая глазами на дверь.
-Да, конечно! – вскочила я, но сердце все-таки предательски забилось…

-Ольга Игоревна, вы знаете, я человек прямой… - Профессор вытянул из кармана платок, снял очки и начал их протирать. – Я вам просто обязан сообщить обо всем…
Я почувствовала в его словах горечь, но молча ждала.
-У Миши очень редкая болезнь мозга. К сожалению, мы ничего не сможем сделать. – Он отвел глаза.
Я помертвела.
-Профессор…Андрей Николаевич…сколько ему осталось? – Помимо моей воли на глаза навернулись слезы.
-Месяц. Но может и меньше. Фактически это может случиться в любой момент.
-Месяц! И…и все?
-Да, Ольга Игоревна, больше я ничем не могу помочь… простите! – Он отошел от меня, и устало сел на сиденье, стоявшее рядом с дверью.
Я стояла, молча утирая слезы.
Просить, умолять? А что они могут? Я ночами штудировала учебники по медицине, выяснив, что это за болезнь. От нее действительно почти не существовало лечения, а отдать сына для экспериментального лечения я не согласилась, представив, как он будет лежать, весь опутанный проводами и трубочками.
Я заплакала.
Мой малыш, сынуля, солнышко мое…Я ж не смогу без тебя, ты – все, что есть у меня. Я умру без тебя! Лучше б я тогда все-таки спрыгнула с телевышки!
Профессор молча подошел и обнял меня, а я ревела как маленькая, уткнувшись ему в грудь.
-Ольга Игоревна…Олечка…прошу вас…я разделяю вашу боль…еще раз простите меня, умоляю!
-Да вы-то тут причем? – Я отодвинулась от него, утирая слезы. – Теперь я не знаю, как мне дальше жить…
-Ну что вы, все образуется! Вы еще так молоды! – горячо воскликнул Андрей Николаевич.
-В смысле – еще настрогаете? – горько усмехнулась я.
-Да как вы можете, Ольга!
-А как вы можете?! Вы, светило науки! Профессор называется!! Вы поклялись, что болезнь лечится…
Дверь тихонько открылась, и появился Мишка. Посмотрел на меня, подошел и взял за руку:
-Мам, не кричи, слышишь? Мама, пойдем домой, пойдем!
Я поспешно утерла слезы, и взглянула на профессора:
-Простите меня, Андрей Николаевич…
-Нет, Ольга Игоревна, это вы меня простите. – Он тихонько пожал мне руку, повернулся и пошел по коридору. Сгорбленный и усталый…
-Пойдем, мама! – Сын настойчиво тянул меня за руку.
-Пойдем, солнышко, пойдем.
Я молча прижала к себе сына, и вышла с ним на улицу.
После запахов больницы дышалось на улице легче. Я подхватила Мишку на руки, и пошла по аллейке к выходу. Мишка засопел и потребовал отпустить его, он, видишь ли, уже не маленький, чтоб его на руках носили. А мое сердце разрывалось от боли. Если бы потребовалось, да я бы его на руках на край света унесла! Только чем это могло помочь?
-Мама?
-Что, родной мой?
-Я умру, да? – Он пытливо смотрел мне в глаза.
-Ты что, малыш?! – Я очень испугалась. Для своих трех лет он был не по-детски сообразителен, да и не думаю, что он не слышал мою истерику. – Зачем так говорить? Мама не даст тебя в обиду! И ты не умрешь!
-Честно-честно? – прищурился сын.
-Честно-пречестно! – торжественно произнесла я, пытаясь подавить слезы.
-А ты мне мороженое купишь? – спросил разом повеселевший Мишка.
-Да, солнышко, пошли! Даже два куплю!
Мишка весело поскакал вперед, а я быстро утерла вновь набежавшие слезы.
Надо бы сходить сегодня, навестить могилку Алекса…

*******

Последняя фаланга с хрустом встала на место. Я попробовал пошевелить пальцами. Да вроде все нормально, как мог – так и сделал.
Мне уже стало все равно, как я выглядел после восстановления. В целом, после тщательного осмотра, я остался вполне доволен. Кожа как кожа, мышцы как мышцы… Странно, я так спокойно об этом рассуждаю, что стало не по себе.
После того, как я выбрался из могилы, я еще сидел часов пять, восстанавливая двигательные функции.
К сожалению, человек, которого я обнаружил возле могилы, умер…
Я даже не пытался помочь ему. Не имело смысла. Слишком знакомо выглядели его глаза, застывшие от ужаса…Я даже не знаю, откуда вдруг в памяти всплыло это видение, но знал только, что он умер от разрыва сердца. Просто знаю… И от этого стало совсем горько. Не так получается мое возвращение, совсем не так!
Я вздохнул пока еще не оформившимися легкими. Придется самому искать убежище.
Часа через три я доковылял, где ползком, а где держась за забор, до какой-то маленькой лачужки, укрывшейся в кустах на краю кладбища. В перерывах регенерировал функцию, которой вдруг не хватало для передвижения. Не знал, что так будет тяжело…
В лачужке, на грязном, истрепанном матрасе спал грязный человек, распространяя вокруг себя зловоние и тяжелый спиртной дух. А на старом ящике, рядом с окном, вперемешку валялись пустые бутылки и разная еда. Еда!!
Голодные до боли спазмы скрутили желудок, заставляя согнуться. Еда!
Я бросился к пакетам, от нетерпения пытаясь открыть их зубами, еще не выросшими окончательно. Получалось плохо…
Я зарычал.
Пакет с чипсами лопнул, выбросив легкие, невесомые кружочки картофеля на землю. Я рухнул на колени, и принялся собирать чипсы, вместе с землей, и отправляя их в рот. Не чувствуя вкуса, не ощущая земли, хрустевшей на зубах.
Желудок требовательно заныл, требуя еще пищи. С остальными пакетами я уже справился быстрее.
И вдруг ударила жажда. Я снова согнулся от боли, ощущая, как заработали почки, пытаясь переработать несуществующую в организме воду. Любая вода, да хоть из лужи! Пить! Пить!!!
Я оглянулся. Ничего, напоминающего воду, в лачуге не было. Но зато я увидел чайник. Раз есть чайник – откуда-то воду же берут?
Я вышел наружу. И, к своей радости, заметил маленький краник, торчащий из забора. И под ним – небольшую лужицу, заполненную грязной, ржавой водой.
Я просто рухнул в нее лицом…
Минут через десять, когда боль отпустила, я с трудом вернулся в домик. И занялся восстановлением, теперь уже с новыми силами. И заметил, что внутри меня изменения происходят вне моего сознания, как будто так и нужно было.

Мужик вдруг перестал храпеть, и резко сел, почесывая пятерней в давно немытой голове. Осоловело повел глазами, и сфокусировал на мне взгляд:
-О! Ты кто?
Я попытался говорить как можно дружелюбнее:
-Я? Ты что, не узнал меня? Я Лёха!
-Какой Лёха? – Мужик, похоже, не проснулся окончательно… - А Федька где?
-Ушел куда-то. Сказал, что придет позже.
-А…Ясно! Лёха, а выпить осталось чего?
Он с трудом встал, и, почесывая грудь, присел рядом. Я попытался улыбнуться:
-Выпить осталось. Налить?
-Еще и спрашиваешь! – обиделся мужик. – Похмелка – дело святое! – И, не дожидаясь меня, сам налил и ахнул стакан в себя, занюхал рукавом. Потом достал мятую пачку импортных сигарет и закурил.
Я тоже налил себе немного и выпил. Странно, но вкуса я не почувствовал, а желудок запротестовал. Я поспешно заел выпитое яблоком.
-Слышь, Лёха, а ты откуда? Местный? – Мужик смотрел на меня слегка брезгливо, и немного с опаской. – Это где ж тебя так?
-Да…местный. – Я попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то кривой… - Что? Совсем страшный?
-Не то чтобы страшный, но как-то жутковато малость. Да, кстати – Колян! – протянул он мне руку, быстро пожал и отдернул. – А ты где живешь? Что-то я не видел тебя раньше…
-Да жил в Рубцовке, да вот… Докатился, вобщем. Николай, скажи, у тебя зеркало есть?
-«Николай»…Хм! Давно меня никто Николаем не называл. – Он налил еще стакан, выпил, и поднялся. – Есть, конечно! Но тебе лучше не смотреть, Лёха! – Он смотрел на меня с какой-то смесью жалости и страха.
Вздохнул, полез куда-то за ящик и вытащил небольшое зеркало, и сунул мне:
-На, любуйся!
Вначале я ничего не увидел. Нет, я видел, конечно, но видел само зеркало в сломанной дешевой пластмассовой раме, видел отражение позади себя, но только не видел…себя. Меня не было.
Я остолбенел.
Колян удивленно посмотрел на меня, развернул зеркало, и опять повернул ко мне:
-Чего такой испуганный, Лёха? Подумаешь – не мыли давно зеркало!
-Коля…меня там нет!
-Где? – изумился Коля.
-В зеркале!
-Чего?! Ерунду говоришь, Лёха! – Он подошел ко мне, и присел рядом, держа зеркало на вытянутых руках. – Ну, смотри, вот он я, а вот он…вот он…
Он медленно побледнел, и выронил зеркало.
Оно, неспешно как-то, плавно, ударилось об пол, и разломилось на несколько частей. Коля побледнел еще больше.
-Николай…Коля! Я тебе все объясню! – Я медленно поднялся. – Коля послушай меня!
-Зе…зе…ркало разб-билось! – прошептал трясущимися губами Коля, и перевел безумный взгляд на меня. – Ч-чур меня!!! Сгинь сатана!
-Да не ори ты! – рявкнул я. – Посмотри на меня, я нормальный человек!
-Нихрена ты не нормальный! – неожиданно ясным и ровным голосом ответил Коля. – В зеркале тебя не видно, явился ниоткуда, говоришь странно… Ты кто, Лёха?
Я вздохнул. Подумал. Все равно не поверит…
-Обещай что никому не расскажешь?
-Ты колись, кореш, колись!

…Через часа полтора нашего разговора Коля молча налил себе из бутылки, молча выпил, молча захрустел яблоком, потом посмотрел на меня:
-Вот не знаю, Лёха…Хоть ты тресни, но чувствую, что правду говоришь.
-С чего ты решил? Может, это я все придумал, чтоб тебя успокоить?
-Да нет, Лешка, все не так. – Коля усмехнулся. – Ты знаешь кем я был перед тем, как стал бомжем?
-Нет. Учителем?
Коля расхохотался и так же резко замолк:
-Нет, я был следователем. Да-да, не смотри так на меня! Просто гнида один жену увел, ну вот я и…спился помаленьку. Работу потерял, семью… - Он посопел немного и продолжил. – Ладно, речь не обо мне. Просто по многим признакам можно сказать, что ты не врешь. Пока ты мне рассказывал, у тебя срослись свежие шрамы на левой руке, а указательный палец правой выпрямился в фаланге. Так же прямо на глазах отросли немного волосы – это все регенерация, Лёха. Регенерация ненормальная для простого человека. Да и тоска у тебя в глазах, Лёшка…Смертная такая тоска, умудренная, как будто ты уже минимум семь жизней прожил… - Я вздрогнул. – Я такие глаза еще не видел. Да, кстати, а до того, как… - Он мотнул головой. - …ты не помнишь, какого цвета у тебя глаза были?
-Кажется карие…нет, зеленые! Нет, не зеленые…не помню, а что такое?
-Они у тебя сейчас цвет меняют. Становятся серые.
-Все может быть. Коля, как думаешь, а почему меня не видно в зеркале?
Он задумчиво посмотрел на меня:
-А черт его знает! Может, ты еще не вошел в эту жизнь, а?
Хм. Интересное суждение! А может так оно и есть?
-Коля…Я хотел… - Я замялся. – Ты мне сможешь кое в чем помочь?
-Смотря в чем! Ни связей, ни друзей, кроме Федора не осталось.
-Да мне б одежду раздобыть более-менее нормальную, да разузнать кое-какие детали.
Коля очень долго смотрел на меня, потом вздохнул:
-Эх, Лёха, Лёха… Почему-то и жалко тебя, и одновременно страшное что-то внутри рождается, когда на тебя смотрю. Ладно, помогу - чем смогу, – поднялся он, но потом снова сел. – Сначала скажи, что разузнать-то надо?
-Об одном человеке. А еще лучше - одолжи мне твое тело.
-Что?! – отвисла челюсть у Коли.
-Я не могу объяснить. Я знаю, что могу воспользоваться любым телом. Понимаешь, свое-то я восстановил, но будет это огромным шоком для знакомых. Я ничего с твоим не сделаю, верну в целости и сохранности. Выручи, Николай, прошу! Мне больше некого просить…
-Я…Кхм…Это…Ну, не знаю…А это больно? – Коля нервно затеребил грязный рукав.
-Насколько помню – нет.
-Эх…ладно, Лёха. Только осторожно! Мне и самому интересно! Делай!

Сторож Сергеич, проходящий по дорожке в конце кладбищенского парка, вдруг замер, когда услышал голоса.
Один, басовитый, принадлежал Николаю, собутыльнику Федьки, а вот второй был незнаком…Тяжелый, с хрипотцой. Сергеич работал здесь давно, знал всех «постояльцев» и побирушек, в том числе и по голосам, а этот был какой-то новый.
Сергеич осторожно подошел к кособокому домику, и заглянул в кривое оконце. То, что он там увидел, повергло его в шок…
Высокий, темный парень, изуродованный не то шрамами, не то ожогами, держал на весу Николая, наклонившись к нему глаза в глаза. Николай полувисел с закрытыми глазами, откинувшись чуть назад, а парень, мерцая белым фосфоресцирующим светом…нет, даже как-то не входил, растворялся в нем. Как голограмма, виденная когда-то Сергеичем в кино.
Николай глухо застонал и дернулся, когда парень «растворился» в нем, открыл глаза, медленно выпрямился. А потом, как-то мягко, по-кошачьи грациозно, развернулся в сторону окна, за которым стоял Сергеич.
Сторож охнул, схватился за сердце и стал медленно оседать. Он еще успел увидеть, как Николай, вернее его тело, или кто там еще, оказался с ним рядом, сморщился, как от нестерпимой боли и сказал:
-Ну вот…Что ж тебе, дед, не сидится дома, а? Не хотел я еще одной смерти, видит Бог – не хотел…
Сергеич не успел ответить.
Черная вспышка удушливой волной ударила где-то в районе левой лопатки, и…все.

0

5

*******

Легкая прохлада аллей кладбища расслабляла, отгоняя июльскую жару. Прогулка по кладбищу на меня всегда действовала как-то успокаивающе. Не знаю почему. Может из-за того, что здесь всегда тихо…
Я шла по дорожке, задумчиво поглядывая на могилы. Мишка шел, держась за мою руку, и с наслаждением лизал мороженое в вафельном стаканчике. Уже весь перемазался, но личико при этом у него было донельзя довольное.
А у меня мысли скакали с одного на другое.
Я уже слышала, что где-то за границей уже лечат такую болезнь, как у сына, но стоило это таких безумных денег, что я от отчаяния снова начинала беззвучно плакать. Да мне их за всю жизнь не заработать!
-Мама, а это кто? – прервал сын мои размышления. Я оглянулась.
Огромный ангел из мрамора, со сложенными крыльями, стоял на одной из могил. Мишка с любопытством на него поглядывал, забыв про мороженое.
-Это ангел, сынуля!
-А, я про таких мультики видел! – воскликнул он. – А где у него лазерный пистолет?
-Нет, Миша, это не тот ангел, не из мультика. Этот другой.
-А он хороший? Он за наших?
-Да, за наших! – рассмеялась я. – Миша, он просто добрый ангел, который помогает людям на небе…
-Он умеет летать? А почему я не видел таких раньше? – спросил Мишка, посмотрев на небо.
-Сынуля, я тебе потом расскажу кто такие ангелы, ладно? Пойдем, а то уже домой скоро ехать надо.
Он опять схватил меня за руку, и пошел рядом, все время оглядываясь на статую…
Вот он, поворот, за ним еще метров пятьдесят, а там…
Я встала как вкопанная.
Могильная плита, разломленная на части, взрытая земля, с зияющей дырой посередине, сломанная как бы изнутри бетонная площадка могилки…
И табличка. Которая висела на памятнике. Нет, она продолжала висеть. Только…только на ней ничего не было написано! Девственно чистая! Я же сама заказывала гранитную табличку, гравер сделал на ней гравировку, глубокими буквами, я же сама…
-Мама, а здесь в войнушки играли, да? – спросил сын.
Я судорожно сглотнула и оглянулась. Тишина…
-Нет, сынок, просто ремонт делают.
Это я для сына только сказала. А внутри все тряслось…
Черная дыра посреди могилы была как живая. Затягивала, манила. Или это просто мои нервы пошаливали…
-Миша, пошли отсюда! – схватила я сына за руку, но он не шелохнулся.
Я недоуменно остановилась, потянула его за руку, но он стоял молча, широко расставив ноги, и исподлобья смотрел на дыру. Я страшно перепугалась.
-Миша, ну что ты стоишь? Пошли скорее!
-Мама, а здесь мой папа, да?
Я осеклась.
Откуда он знает?!
Он перевел взгляд на меня, и я сказала правду:
-Да, сынуля, здесь твой папа похоронен.
-Был! – удовлетворенно произнес Мишка, повернулся, словно ожил, схватил меня за руку и потянул. – Пойдем домой!
Я так и села.
-Миша, ты о чем?! Что значит – «был»?! Сынуля, миленький, не пугай меня, солнышко!
-Не знаю, мама, я знаю, что он тут был. Он не умер!
Я растерянно смотрела на моего сына. Мишка взял меня за руку:
-Мам, ну ты чего? Пойдем, мам! Мне тут страшно!
Я спохватилась:
-Пойдем!
Выходя с кладбища, я обернулась, но ничего не увидела. А что я ожидала здесь увидеть?..
Солнце ослепило глаза, и я одела солнцезащитные очки.
Сумасшедший день какой-то…

Возле дома ко мне вдруг подошел грязно одетый мужчина. Я испугалась, и встала как вкопанная.
Он подошел, цепко осмотрел меня и спросил:
-Ольга? – Я подтвердила кивком. – Имя Алексея Томского вам знакомо?
Я онемела.
Алекс…
-Д-да. Очень! То есть, да, знакомо. А в чем дело?
Мужчина не ответил, посмотрел на Мишку, который вцепился в мою руку, и спросил:
-Это его сын?
Я молча смотрела на него, силясь понять – что он хочет от меня. Но мужчина не торопился отнимать сына. Он присел перед Мишкой на корточки, протянул ему руку:
-Привет, малец! Меня дядя Коля зовут, а тебя?
-Михаил! – ответил важно Мишка и протянул руку.
-Что вам надо? – вдруг очнулась я. И закричала на всю улицу, захлебываясь в истерике. – Отойди от моего сына, ты!!!
-Ольга, не кричи!!
Я замерла. Было что-то в интонации незнакомца…что-то такое, от чего я застыла. Нет, ну не может быть такого!
А Мишка вдруг подошел к незнакомцу, и обхватил его за ногу. Мужчина присел, развернул Мишку к себе и вдруг заплакал.
Я стояла, не в силах оторвать взгляд от мужчины. Я все понимаю, можно подделать голос, интонацию, можно подделать даже тело, но глаза! Когда-то я готова была умереть за эти глаза…
Мужчина гладил Мишку по голове и что-то тихо ему говорил. Тот кивал, и что-то говорил ему на ухо в ответ.
Я сделала шаг в его сторону.
-Эй, ты! – Резкий окрик ударил по ушам, как плеть. – Отойди от моего сына!
Я развернулась. К нам бежал Сергей. Мой муж. Разъяренный как бык. За три года нашей совместной жизни я научилась различать на его лице все эмоции. И сейчас видела, что мужчине не светит ничего хорошего.
Я судорожно сглотнула. Сергей сейчас его убьет!
И я попыталась встать на его пути:
-Сережа, нет! Не трогай его!!!
Сергей просто слегка толкнул меня, но мне этого было достаточно. Я отлетела как мячик, и приземлилась на тротуар. Муж подлетел к мужчине, схватил его за рубашку и со всего размаху ударил его об стену дома. Еще раз. И еще раз.
Я дико вскрикнула.
А Сергей отшвырнул Мишку:
-Марш отсюда!! Ты у меня еще получишь за то, что на улице с незнакомыми дядями обнимаешься!! Сколько раз я тебе говорил, а?! Сколько раз?! Вон отсюда!!!
Мишка шлепнулся на асфальт. Пополз ко мне.
А Сергей повернулся к лежащему у стены мужчине и прошипел:
-Ты, скотина вонючая! Тебя несколько раз предупреждали – живи достойно! А теперь ты еще и чужое тело присвоил?
Я вскочила и метнулась к Сергею, прыгнула ему на спину, и замолотила ему кулаками по спине:
-Не тронь моего сына, сволочь!
Или мне показалось, или на самом деле Сергей даже не предпринял ничего. Просто встряхнул плечом. Удар, жестокий и оглушающий лишил меня возможности предпринимать еще какие-либо действия. Я просто слетела с него и ударилась об асфальт, скорчившись от боли.
А Сергей продолжал кричать что-то совсем непонятное странным вибрирующим голосом:
-Мало того, что тебя вернули, так ты теперь хочешь вернуть себе всю прошлую жизнь?
Вокруг нас начали собираться зеваки. Кто-то схватил Мишку и держал на руках, Чьи-то руки подхватили меня и отволокли в сторону.
-Так вот, запомни, Координатор – не видать тебе жизни той, которая была!!! Я не отдам тебе Мишку! Он не твой!!!
А мужчина вдруг поднял голову. За мгновение до этого он вообще не подавал признаков жизни… И засмеялся.
Мое сердце зашлось в смертной тоске. Алекс!
Его смех я не перепутаю ни с кем.
-Я не настаивал меня возвращать! – сказал мужчина. Сергей запнулся. – И меня вернули к началу! А тебя создали из ничего. Ты – ничто! А Мишка – мой сын. Моя кровь. Моя боль. И я пришел забрать его.
Сергей зашипел. Стал как-то…шире в плечах что-ли. Я молча наблюдала за ними. Я не знала что происходит. Но знала, что если вмешаюсь – то останусь на асфальте размазанной тонким слоем…
Мужчина вскочил. Развел руки. Поднял их вверх. И резко взмахнул.
Сергея приподняло от земли и со всего разгону ударило об стену дома. От удара лопнула штукатурка, посыпались стекла. Взвыла сигнализация на машинах. Сергей грузно шлепнулся на землю, подняв клубы пыли…И резким движением встал на четвереньки.
Люди с визгом стали разбегаться…
Я схватила Мишку, молча смотревшего на происходящее, и прижала к себе…

*******

Я склонился над упавшим мужчиной.
Ну почему ты подглядывал? Кто тебя просил?
Мужчина лежал на земле, хватая открытым ртом воздух. Немолод. Он умирал. Умирал от испуга. Я почувствовал его, когда менялся телом с Николаем. А теперь чувствовал как он умирал.
Хватит!!!
Слишком много смертей за мной…
Я медленно приложил руку к груди старика. Закрыл глаза. И увидел внутренним взором его сердце. Оно испуганно трепыхнулось, почувствовав мою руку, и послушно замерло, подчинившись моей мысленной команде. Я «взял» его в руку, погладил, раскачивая, и приказал венам дать новый толчок крови в него.
Тело выгнулось дугой. Старик захрипел, и открыл подернутые поволокой глаза. Мутным взглядом оглядел все вокруг и снова впал в беспамятство…
Не уходи!!!
Повинуясь моему приказу, кровь сначала остановилась, меняя и обновляя кровяные тельца, потом слабо запульсировала, разгоняясь по венам. Сердце дернулось, раз, другой. Потом, как голодный припадает к чашке с едой, так и оно начало жадно всасывать кровь. Толчки стали интенсивней и сильнее.
Старик открыл глаза. Посмотрел на меня и прошептал:
-Сгинь…сатана…
Я засмеялся. Вытер ему выступивший пот на лбу.
-Нет, дед, я не сатана! А ты не болей! И не подглядывай больше в окна, ладно?
Раз уж я стал Координатором – я могу дать пожить другим еще немного?

…Собирателя я почувствовал давно. Особенно когда увидел Ольгу. И сына…
Я не знал, что у меня есть сын. Зато сразу почувствовал. Вот что имел в виду Он, когда сказал, что после меня что-то осталось на земле.
Сын.
Я помнил тот дикий разговор с Ольгой, когда просил ее сделать аборт, я до сих пор его помню. Помню злость. И помню, как искупил эту злость…
Я молча подошел к Ольге и спросил:
-Ольга? – Она подтвердила кивком. – Имя Алексея Томского вам знакомо?
Она замерла. Я почти физически ощущал, как она меня узнает. Где-то глубоко внутри…
-Д-да. Очень! То есть, да, знакомо. А в чем дело?
Я не ответил, посмотрел на мальчика, который вцепился в её руку, и спросил:
-Это его сын?
Она молча смотрела на меня.
Я присел перед мальчишкой на корточки, протянул ему руку:
-Привет, малец! Меня дядя Коля зовут, а тебя?
-Михаил! – ответил важно мальчик и протянул руку.
-Что вам надо? – вдруг очнулась Ольга. И закричала на всю улицу, захлебываясь в истерике. – Отойди от моего сына, ты!!!
-Ольга, не кричи!!
Она замерла. Как испуганная птица, испуганная резким окриком.
А Мишка вдруг подошел ко мне, и обхватил за ногу. Я присел, развернул Мишку к себе и вдруг заплакал.
Заплакал от какой-то неизведанной тоски. От того, что чуть не убил его. От того, что он не видел и не чувствовал меня при своем рождении. От того, что пропустил его дни рождения. От того, что просто не хотел его. И от того, что он узнал меня. Моя кровь и плоть. Мой сын…
Я шептал ему на ухо, как я скучал по нему, а он в ответ мне шептал, что знал, что его родной папа не умер. И что он купит папе большую машинку, чтобы папа не плакал…Я улыбался, не выпуская его из объятий.

И почувствовал Собирателя.
-Эй, ты! – Резкий окрик ударил по ушам, как плеть. – Отойди от моего сына!
Я не обернулся. Только сказал сыну, чтоб он не боялся, папа теперь не даст его в обиду.
Резкий рывок заставил меня выпустить Мишку из рук, потом меня ударило об стену дома, раз, другой…
Особых повреждений я не получил. И упал к ногам Собирателя. Одновременно коснулся его обнаженной руки, впитывая всю информацию о нем. Силен. Создан из граней света и тени. Из пустоты. Ангел Смерти. Собиратель Душ.
Только за кем ты пришел?
Я слушал его грязную ругань. И вдруг понял. Он боится! Боится меня! Потому что я – все же человек, а он нет. Да, он сильнее, зато я более нелогичен в своих поступках. У меня есть эмоции, а у него нет. И, в конце концов, я не боялся смерти. Он ждал ответного боя, но не ожидал моей пассивности.
Я чувствовал, как он размышляет, думает…
Интересно, так зачем меня вернули? И смогу ли я стать Координатором Смерти?
Я встал. Посмотрел на Собирателя. Поднял руки перед собой, мысленно собрав всю силу ненависти, приподнял и метнул в Собирателя.
Его приподняло от земли и со всего разгону ударило об стену дома. От удара лопнула штукатурка, посыпались стекла. Взвыла сигнализация на машинах. Собиратель грузно шлепнулся на землю, подняв клубы пыли…И резким движением встал на четвереньки.
Люди, собравшиеся вокруг, с визгом стали разбегаться…
Ольга схватила Мишку, молча смотревшего на происходящее, и прижала к себе. Хорошо.
Теперь посмотрим, зачем я Тебе нужен был, Великий Хранитель Душ…
Собиратель медленно поднялся и выпрямился во весь рост:
-Так вот ты какой…Только знаешь, силы у нас примерно одинаковы.
Я молча смотрел на него.
-Но у тебя нет опыта, Координатор.
-Зачем тебе Мишка? – спросил я.
-Неважно. Это не твое дело. Не твоя линия Знаний, человек.
-Почему?
-Тебе не дано знать.
-Я не отдам тебе его.
-Поздно.
-Он мой сын.
-И мой.
-Он моя плоть.
-И моя.
-Он моя радость.
-Не обманывай себя, Координатор. Ты не хотел его.
-Теперь хочу.
-Никогда.
-Не отдам. Зачем тебе ребенок?
-Он скоро умрет. Он мой преемник.
-Что?!
-Да. И ничего не сможешь с этим сделать. Все решено.
-Я не отдам его.
-Тогда никому он не достанется.
Собиратель взмахнул рукой.

Мишка вдруг вскрикнул, схватился за голову и упал, забившись в судороге. Ольга страшно закричала, подхватила маленькое тельце и прижала к себе.
Я почувствовал, как шевельнулось что-то глубокое, древнее во мне. Человеческий инстинкт. Выживание генов. Продолжение рода и материнский инстинкт. У отцов он тоже есть…
Я ударил Собирателя. Ударил несильно, всего лишь блокируя его линию Жизни, тонкой, невидимой линией тянувшейся к Мишке. Потом, скрутив из нее длинный, тонкий канат, острый и гибкий как плеть, стегнул им по лицу Собирателя, и набросил ему на шею, как петлю. Тот закричал и забился, пытаясь порвать его. Еще мгновение, еще чуточку…
И вдруг почувствовал, как перестало биться Мишкино сердце.
Теперь уже кричал я. От дикой нестерпимой боли, разрывающей мозг.
Я прищурился от боли, и выплеснул в сторону сына всю волну любви, на которую был только способен. Схватил белую светящуюся нить, и прочно привязал его к себе. Вот только стал уязвим для Собирателя.
Чем тот и не преминул воспользоваться.
Асфальт вдруг подпрыгнул, и взломался крупными трещинами, со скрипом выкорчевывая бордюры. Земля вспенилась, потемнела, буграми перекатываясь под асфальтом. Невидимая волна прошла вдоль домов, срывая штукатурку и вспенивая воздух вылетавшими осколками стекла из окон.
Что-то безумно легкое и смертельно опасное слегка коснулось тонкой нити, к которой я привязал к себе Мишку. Что-то, что могло одним легким касанием разорвать и меня и сына.
Я решился. И окутал мысленно нить прочной броней. Крепкой и основательной. И почувствовал толчок, когда это что-то ударило в нить. Мишка застонал, и изо рта пошла пена.
Я обернулся. Собиратель криво усмехнулся, и поднял левую руку. Еще один мощный удар. Еще. Броня стала хрупкой и рассыпалась.
Я видел, как Ольга пытается сделать сыну искусственное дыхание. И напрягся, не выпуская сердце Мишки из кокона, который был соединен нитью. Я не отдам тебя…
Собиратель приблизился ко мне и посмотрел прямо в глаза:
-Ты последователен, человек. Ты пытаешься и драться и спасать мальчика. Он уже мой. Зачем тебе он?
-Тебе не понять. Он моя плоть, понимаешь?
-Нет.
-Тогда не спрашивай.
Я ударил его ногой. Он увернулся с легкостью и ударил меня в ответ. Я отлетел на несколько метров, даже не заметив, как удар с легкостью сломал мне ребра. Только когда упал, почувствовал, как запульсировала боль. Скотина!
Присев на колени, я закрыл глаза.
И вспомнил. Вспомнил все, что помнила моя кровь, моя память. Со времен пещерных людей и до наших дней. Все страхи и ненависть. Все переживания и радости. Все эмоции. Вспомнил дикую ярость матери, у которой пытаются отобрать детеныша. Отчаянную храбрость отца, отбивающего детеныша от чужака. Вспомнил всю любовь к ребенку, связь – от зародыша до обрезания пуповины. Вспомнил оглушающую боль утраты, когда не могли спасти дитя от такого вот ангела смерти.
Потом собрал все воспоминания в клубок, свивая его между ладонями. Осторожно смял его, сгущая.
Приподнял. Взвесил.
Открыл глаза.
Собиратель стоял в выжидающе-напряженной позе, сложив руки.
Я молча поднялся. И швырнул клубок в него.
Ослепительная вспышка резанула глаза.
Многострадальный асфальт уже не ломался – он плавился. Куски наползали один на другой, намертво прикипая к друг другу. Машина, стоявшая ближе всего ко мне вдруг взорвалась с оглушительным грохотом. Где-то далеко визжала на одной ноте женщина. Метров на двести по улице деревья пылали, чадя зелеными, плохо сгорающими листьями… Еще одна вспышка.
И дикий вой огласил улицу. Собиратель метался по улице, пылающий и облезающий кусками кожи. Потом резко остановился, замолчав, и посмотрел на меня.
-Ну сдохни уже, гнида! – сказал я устало, присаживаясь на тротуар.
-Ты… - Собиратель не договорил.
Сначала отвалилась голова. Потом и все тело как-то нелепо съехало вниз, сложившись пылающей кучей. Неприятно пахло горелым мясом. Я махнул рукой, и огонь погас.
И наступила тишина.
Прерываемая всхлипами Ольги…
Я обернулся.
Она согнулась над Мишкой, всхлипывая, не обращая внимание ни на что происходящее вокруг, и уже просто на автомате делая ему искусственное дыхание. Мальчик не шевелился. Я осторожно потянулся к нему, уже зная, что он мертв. Нить жизни, которой я привязал его, была порвана…
Я молча смотрел на сына. Я обещал, что не дам тебя в обиду…
Встал и посмотрел наверх.
«Что?» - ударил неслышный никому голос по ушам.
«Забери меня!»
Вспышка. Ночь. Свет, неразличимый в темноте.
И покой, какого я не испытывал никогда…

*******

-Ты знаешь, что я тоже могу чувствовать боль? – спросил Он, не переставая рисовать в воздухе линии, вспыхивающие ярким огнем.
-Нет, не знаю. А почему ты чувствуешь боль? Ты, который создал мир.
-Не я его создал, я всего лишь приглядываю за ним.
Я помолчал, потом спросил:
-А боль чувствуешь из-за Собирателя?
Он кивнул рогатой головой:
-Да, ты прав. Только он Собиратель для тебя. Для меня – он тоже как сын. Только создал я его не совсем из своей плоти и сущности, а из материальной субстанции. Из которой состоит весь ваш мир. И все, что в нем.
-Поэтому он может свободно находиться там?
-Ага. Я вдохнул в него жизнь, и дал столько Силы, сколько это безопасно для вашего мира, понимаешь?
Я долго молчал.
Он тоже.
-А ты его уничтожил, человек. Просто взял – и уничтожил. Можно спросить? Как ты это сделал?
-Не знаю. – Я пожал несуществующими плечами. – Он убивал моего сына, убивал на моих глазах.
Он захохотал, откинув назад голову. Потом резко замолчал.
И заговорил, глядя прямо в глаза:
-Я всегда считал слабостью людей проявление каких-то эмоций. Привязанность к кому-то вызывала легкий смех, страдания из-за кого-то – скуку. Ты это опроверг.
-Нас такими создали! Сам и виноват!
-Знаешь, что самое интересное? Мы создали вас не такими. А с минимумом эмоций – поклонение Господину. Выживание. Пропитание себе добыть. Что еще надо? А вы… Вы сами себя создали! С вашими непонятными чувствами. С вашей любовью, не только к Господину, но и к себе подобным. Ваши эмпатии и эмоции прошли отдельную эволюцию. Ты знал об этом?
Я снова пожал плечами:
-Нет. Все-таки всегда считалось, что людей такими создал уже Бог…
-Нет. – Он прервал меня на полуслове. – Нет. Даже матери, рожающие детей, выработали свою позицию защиты детенышей. Пока плод во чреве развивался – мать привыкала к нему. Срасталась с ним. И между ними начинала возникать связь. Мы на это не рассчитывали…
-Прости, что убил твоего сына.
Он замолчал, пристально глядя куда-то вглубь души.
-Он не совсем был моим сыном в понимании этого слова. Я не смогу тебе объяснить это. Не твое Знание.
-Надоело мне ваше Знание! – вдруг закричал я. – Он хотел забрать моего сына, понимаешь, ты?! За это и поплатился!!
-Кхм…не совсем так. Раз в пятьсот лет из людей выбирался один, кто становился Собирателем. Только Собирателем не душ, а Жизни. Он хранил те жизни, которые были нужны в силу тех или иных причин. Гениальность. Вдохновение. Талант. И такие хранили Жизнь, решая с Собирателем – продолжить или оборвать.
-И…Мишка?
-Да. Он один из немногих.
-Но зачем его было убивать?
-Никто не собирался. Он рос бы под присмотром. Но вмешался ты - и все стало не так. Заодно я проверил – насколько ты можешь использовать Силу. Ты обернул ее против дающих ее. И лишился всего. И потерял сына.
-А ты – одного из своих Собирателей?
-Есть у меня еще дети. Зато ты не вернешь своего. Так что – иди, Координатор.
-Что ты хочешь взамен?
Он непонимающе уставился на меня:
-Ты о чем?
-Отдай мне сына.
-Нет.
-Отдай! Возьми меня. Забери свою силу. Оставь меня здесь, хочешь – так подвергни вечным мукам. Только отдай сына.
Чиркнула в темноте светящаяся полоса.
-Почему?
-Что – почему? – спросил я.
-Он же ребенок. Он не пожил столько, чтоб горевать о нем. А ты прожил определенный период жизни. Вдобавок получил Силу.
Я взорвался:
-Да что ты понимаешь?! Ты, бесчувственный кусок дерьма!! Тебе это в нудную принудиловку дали – следить за нами, а он? Ты живешь сотни тысяч лет, а он? Он и четырех лет не прожил, понимаешь ты это?! Ты не дал ему ничего, чтоб отнимать!!!
-А ты?
-Я? Я дал ему жизнь!
-Не смеши меня, человек! Не ты ли хотел ее отнять?
Я понял…
-Значит… это ты прислал Собирателя, тогда, на телевышку?
-Точно! И взял жизнь твоего ребенка себе. Уже тогда.
Я чувствовал, как начинаю заводиться:
-Зато я искупил грех! В теле Ольги. Я не дал ей погибнуть, не забыл?
Он стеганул хвостом по ногам:
-Ты бы не смог, если бы я тебя не переселил в ее тело. Это долгий спор, человек.
Он исчез.
И пришел снова. Через многие долгие мгновения ожидания…
-Скажи мне, человек. Тебе это надо?
-Что?
-Жизнь какого-то мальчика?
-Ты сильно страдал, когда умер Собиратель?
-Ну…не так, как ты думаешь. Это…как бы физическая боль, перемешанная с моральной, душевной одновременно. Как будто тебя лишили чего-то твоего, словно вырвали кусок из тела.
-А теперь представь все это – и помноженное многократно. И глубоко внутри тебя. И вырванный кусок из души. Каждый день, каждый год, и всю вечность!
Он задумчиво смотрел на меня. Присел.
-И ты готов вечно умирать, и все только ради сына?
-Да.
-Почему?
-Тебе не понять. Не твоя линия Знаний. – Я ответил, как можно больше вложив сарказма в слова.
-Хорошо.
Мигнула искорка. Откуда-то, из безумно далекой Темноты появился маленькая точка света, разгораясь и плывя во тьме. Светящийся шарик проплыл до меня, и остановился, мерцая и переливаясь.
-Вот он. Я возвращаю его. И твой путь продолжится снова.
-Ты о чем?
-Самопожертвование матери. Умереть за ребенка. Испокон времен за такую жертву мы оставляли ребенка на земле, даруя долгую и мирную жизнь. И решили, что и мать должна жить. Слишком крепкая связь и у тебя, человек. Иди. Но Силу ты не получишь. Жаль, что я не смог тебя разгадать, ты бы стал великим. Прощай!
-Подожди!!!
Темнота нахлынула внезапно, бережно укутав все звуки…

*******

День начинался хорошо.
На работу я не опоздал, вопреки предсказаниям секретарши Танечки, хорошенькой пышногрудой брюнеточки, и я прошел мимо нее, победоносно одарив взглядом. Она улыбнулась, и снова уткнулась в свой компьютер.
Вот зараза! Даже улыбка у нее ехидная, мол, это ты только один раз так пришел, посмотрим что будет завтра…
Я уселся за свое рабочее место и включил свой компьютер. Тот тихо загудел, загружаясь, а я пока что занялся приятным времяпровождением – разглядыванием новой сотрудницы, с немного странным именем Ариэла, вот уже третий месяц работавшей за стойкой напротив. Невысокая, изящная, с потрясающей точеной фигуркой, Ариэла была разговорчива только с клиентами, которые в последнее время стремились попасть на прием именно к ней. Естественно, наши «старички» бросали на нее косые взгляды. А вот мне было просто наплевать, по мне так просто человек знал свое дело, и поэтому у нее не было отбоя от клиентов.
А еще я ломал голову – может пригласить ее пообедать вместе? А что? Почему бы и нет? Работаем вместе, только вот почти не общаемся. Нет, не то чтобы я хотел пофлиртовать… Чем-то она просто понравилась мне.
Мысленно махнув рукой, и пообещав себе, что на обеденном перерыве обязательно с ней поговорю, я погрузился с головой в работу, заканчивая то, что не успел вчера. Сделал пару звонков клиентам, я умудрился уже с утра заключить сделку, всучив им то, что никак не удавалось продать уже три недели. Время пролетело быстро, и я даже поначалу не поверил своим ушам, когда позади меня раздался мелодичный голос Ариэлы:
-Алекс, ну что? Ты обедать идешь?
Я медленно повернулся, втайне надеясь, что мне послышалось. Нет, не послышалось.
Передо мной стояла Ариэла, в своем классном джинсовом костюмчике и джинсах в обтяжку, покачиваясь на каблуках, с копной рыжих волос, обрамлявших симпатичное личико…
-Что молчишь как истукан? Или мне написать это тебе на бумажке? – повторила она, улыбнувшись.
-А…нет…то есть да, иду! – Я даже вспотел. Вот это да! Нет, сегодня явно мой день!

Наша корпорация располагалась на сто шестом этаже самого высокого небоскреба города, построенного одним сумасшедшим миллиардером, и носящем теперь его имя. Для удобства сотрудников, начальство решило разместить столовую комнату, или как мы ее называли между собой, «Забегаловка в Поднебесье», прямо тут же, на нашем этаже, только в другом крыле. Для того, чтобы попасть туда, нужно было пройти через весь этаж до конца, а потом свернуть налево – и ты в «Забегаловке».
Из окон открывался просто великолепный вид сверху, окна были сделаны от пола до потолка, поэтому не оставляло ощущение полета над городом. Никто не брезговал посидеть здесь в обед, а места у окон ценились выше всего, правда, они не были четко распределены между сотрудниками, просто все было по принципу «кто успел – тот и сел».
Мы вошли в «Забегаловку», и я с радостью отметил, что возле окна есть еще свободные места.
-Ты иди туда, - указал я на один из столиков. – А я закажу что-нибудь нам. Что будешь?
-Мне, пожалуйста, закажи чашку кофе, черного, с молоком, но без сахара, вегетарианский сэндвич, и пару тостиков с джемом. – Ариэла чарующе улыбнулась, и пошла к столику.
Я вздохнул и продвинулся к стойке. Бармен, Славик, улыбнулся и показал глазами на удаляющуюся Ариэлу:
-Хороша, а? Неужто закадрил? – хохотнул он.
-Да ну… - смутился я. – Так, просто, пообедать вместе пришли…
-Да ладно тебе, покраснел даже! – Славик широко улыбнулся. – Смотри, Алекс…
Договорить он не успел.
На стене ожил динамик громкоговорителя и раздался вежливый голос:
-Всех сотрудников корпорации просим срочно покинуть помещение! Пожарная тревога! Просим соблюдать спокойствие!
Я развернулся и с сожалением улыбнулся Ариэле, которая смотрела на меня испуганным взглядом:
-Черт! Остались без обеда! Пошли скорее!
Я схватил ее за руку, и потащил к лифту, возле которого уже столпились ребята из нашего отдела. Отдать корпорации должное, лифтов на каждом этаже было по несколько кабин, поэтому мы с Ариэлой без лишних задержек спустились вниз.
Возле здания толпились люди. Вокруг стояли пожарные машины, пара машин «Скорой помощи» скучала в сторонке.
Я подошел к начальнику нашего отдела, Андрею, который стоял в стороне и курил.
-Андрей, а что такое случилось? Пожар что ли где?
-Да нет, Лёха! Понимаешь, под нашим этажом прокладывают газовые трубы. Так вот что-то у них там лопнуло, вот и эвакуировали всех. От греха подальше. Блин! Такой день насмарку пошел! Я только-только контракт начал подписывать на офигенную сумму – бац! «Всем покинуть помещение…» - поддразнил он гнусавым голосом.
-И что? Сегодня не работаем что ли?
-Нет, конечно. Газовики сообщили, что эта лабуда на целый день… Так что, Лёха, дуй домой! Шеф отпустил.
Андрей повернулся и пошел к своей машине.
Я улыбнулся. Выходной! Эх, хорошо!
Ариэла подошла ко мне:
-Тебя подбросить, Алекс?
-Да, если можно. А ты где живешь?
-На Садовом. Мне все равно круг давать, мама где-то возле тебя живет, так что давай, садись! – Она пикнула брелком. Ее машина звонко отозвалась и разблокировала двери.

Не доезжая пару кварталов до дома, я попрощался с Ариэлой и вышел. Мне просто хотелось пройти пешком, а то эта сидячая работа что-то совсем расслабляет.
Посидел на лавочке, со вкусом выкурив сигарету. Кинул парочку монет попрошайке. Может, пойти сегодня куда-нибудь? Говорят, что в «Грейс» пиво хорошее, чешское.
Ладно, сейчас завалюсь домой, постою под душем, а там видно будет.
Дверь прихожей тихо щелкнула, открываясь. Я снял туфли…и остолбенел.
В прихожей стояли несколько женских туфелек, и детские сандалии.
Я тихо вышел, посмотрел на номер квартиры. Нет, моя. Ничего не понимаю!
Вернулся, и осторожно прошел на кухню, откуда доносились восхитительные запахи.
Там стояла, задумчиво глядя в окно…Ольга!
Она перевела на меня глаза и улыбнулась:
-Ой, солнышко! А ты чего так рано? Отпустили что ли? – Я почувствовал ее губы, мягкие и дразнящие на своей щеке.
Раздался топот, и из соседней комнаты выскочил мальчишка, лет четырех, и кинулся ко мне:
-Папка пришел!!!
Я еле успел подхватить его на руки.
-Миша! – прикрикнула Ольга. – Дай папе переодеться! Он с работы, устал!
Миша склонился к моему уху и прошептал:
-Папа, а ты скучал по мне?
Дикая боль ударила в голову со всего размаха. Брызнули слезы.
Я только и успел, что поставить Мишу на пол, чтоб не уронить его. И упал сам.
Я не слышал голоса Ольги, истошно закричавшей, не видел испуганные глаза Мишки…
Я вспомнил.
Я все вспомнил. И потерял сознание…

Очнулся от того, что кто-то хлопал меня по щекам. Я слабо отмахнулся. И голос Ольги, ворвавшийся из ниоткуда:
-Уф! Алекс! Ну что ты так пугаешь? Стоял, вдруг – бац! Упал!
Я осторожно открыл глаза.
Ольга держала меня за руку, и тревожно вглядывалась. А Мишка сидел возле меня, тихо, как мышонок…
Потом подобрался ко мне поближе, обнял и засопел в ухо:
-Папа, ты не плачь, ладно? Хочешь я куплю тебе машинку, чтоб ты не плакал?
Я улыбнулся, и сграбастал его в охапку, а потом сам ему зашептал:
-Нет, не надо! Я тебе сам куплю машинку. И помни, что папа очень любит тебя! И не даст тебя в обиду!
Мишка улыбнулся, посмотрел на меня своими серыми глазищами и тихо сказал:
-Я помню, папа. Я все помню.
И обнял меня за шею…

А за окном кипел день, шумный и солнечный…

©Дингер

0

6

Вот это рассказ... Даже слов нет, чтобы описать эмоции. Просто очень здорово...

0

7

Это точно!

0

8

Альтадена
Frame
В этом разделе есть и другие рассказы Дингера, которые даже эффектнее, чем этот!
Читайте =)

0

9

КрАсОтКа написал(а):

В этом разделе есть и другие рассказы Дингера, которые даже эффектнее, чем этот!

Читала из этого раздела все. Этот задел больше всех.

0

10

Альтадена написал(а):

Этот задел больше всех.

А "Подарю тебе жизнь"???

0

11

КрАсОтКа написал(а):

Альтадена написал:
Этот задел больше всех.А "Подарю тебе жизнь"???

Читала , тоже очень душевный. Ну вот они наверное на одном уровне... Очень интересно он пишет. На форум обязательно неси  интересненькое!

0

12

Альтадена написал(а):

На форум обязательно неси  интересненькое!

Так я это и делаю уже в течение года)))
Если у него появится что то новое, обязательно на форуме выложу!

0


Вы здесь » Истории Любви » Истории. Рассказы. Стихи. » День начинался хорошо